Анахрон

Сбоку от телеги брел какой–то мужлан и с ним еще одна подозрительная личность, здорово смахивающая на хиппи, только в самостийном сельском исполнении. Патлы до яиц, морда блаженная, глаз хитрый.

Чтобы ясно было, какая сила приводит телегу в движение, на краю листа виднелся хвост тягловой скотины. Вола, должно быть, судя по хвосту. Впрочем, Сигизмунд в сельском хозяйстве рубил слабо.

М–да.

…Интересно все–таки, зачем телеге пятое колесо? Притча какая–нибудь национальная?

От этой мысли Сигизмунд плавно перешел к раздумьям насчет неопознанной девкиной национальности, а затем — естественным ходом — к Вике. Вдруг и вправду накопает что–нибудь? Только дадут ли эти поиски хоть какой–то результат?

* * *

В разгар этой скорбно–бессмысленной суеты неожиданно и бесславно почила крыса Касильда. Утром выбралась из домика вялая, вид имела опухший, как с перепою. Прутья грызла без прежней ярости. Больше сидела в неподвижности, тускло щурилась.

Захваченный водоворотом дня, Сигизмунд нечасто подходил к клетке, хотя нет–нет да начинало свербеть в душе: а ведь болеет крыска–то. Витаминов ей каких–то насыпал.

К ночи крыска околела. Так и застыла в благообразной позе — с подвернутым хвостом и уткнувшейся в лапки остренькой мордочкой.

Превозмогая себя, Сигизмунд вытряхнул ее из клетки вместе с обрывками газет, катышками помета и засохшими хлебными крошками. Посмертное благообразие крыски нарушилось; теперь она лежала на боку, растопырив лапки. Сигизмунд смотрел на нее со странным покаянным чувством. Виноватым себя чувствовал. Размышления шли созвучные моменту — о бессмертии души. Вот не было у Касильды бессмертной души. Околело маленькое беленькое тельце — и все…

Затем, решительно прекратив давить из себя слезу, упихал крыску вместе с газетами в полиэтиленовый пакет и снес на помойку.

Вот и кончилась яростная крыска Касильда. Опустела клетка…

* * *

Вика явилась назавтра. Сигизмунд встретил ее во дворе — как раз вышел прогулять кобеля.

— А я из Публички иду, — сообщила Вика. — Ужасно есть хочется. После Публички всегда разбирает просто волчий голод.

— У меня есть макароны, — сказал Сигизмунд. — Могу угостить.

Он понимал, что без новостей Вика бы к нему не пришла. Не тот она человек, чтобы запросто захаживать. Что–то она уже накопала…

— Узнали что–нибудь?

— О языке? Да, «что–нибудь» узнала…

— Норвежский? — спросил он жадно.

Вика чуть усмехнулась.

— Норвежский я бы и так узнала. Для этого мне в Публичку ходить не надо…

— Вика помолчала, глядя, как кобель нарезает круги по двору. — Вы не могли бы мне рассказать, как вы с ней познакомились?

— С кем? С Лантхильдой?

Вика уставилась на него.

— Как, вы говорите, ее зовут?

— Лант–хиль–да.

— А по отчеству?

— Владимировна, — сказал Сигизмунд.