Анахрон

Он и сам в детском дошкольном учреждении ржал над этим «усатым–полосатым», а потом стал взрослым и забыл. Блин, сколько теряет, мало общаясь с сыном!..

— Кстати, о скандинавах. И отцах. Знаешь, как по–норвежски будет «отец»?

Наталья не знала и явно не горела желанием узнать. Но Сигизмунд все равно похвалился:

— «Атта».

— Ну и что этот атта? Много трески привез?

— На бассейн Ярополку хватило, — парировал Сигизмунд.

— У нас вода в бассейне ХЛО–РОВАННАЯ. От нее в глазах кусается, — поведал Ярополк.

Возле «Лесной» попали в пробку. На время бывшие супруги обрели общий язык и дружно принялись бранить городские власти. Дороги дрянь, всюду пробки, город не справляется, ГАИшники только штрафовать умеют и так далее.

— Ужасно, — сказала Наталья. — Меня один ЗНАКОМЫЙ недавно подвозил. Ехали по Желябова. Будто по выселкам каким–то. Из ямы в яму. Еле выбрались. Поверь, мне просто его «ТОЙОТУ» жалко было… Лучше бы я пешком дошла, честное слово.

Хорошо зная привычки бывшей супруги, Сигизмунд никак не отреагировал ни на ЗНАКОМОГО, ни на «ТОЙОТУ».

— Да уж, — поддакнул он, — на «японках» да по нашим дорогам…

Наталья помолчала. Потом вернулась к скандинавской теме.

— Теперь что, к ним поедешь?

Они, наконец, выбрались из пробки. Как будто дышать стало легче.

— Смотаюсь, — небрежно бросил Сигизмунд. — Поучаствую в лофтензеендском лове трески. А то ты меня и за мужчину–то не считаешь.

— Смотри, за борт не свались… А чего эта истеричка так разорялась, когда я пришла?

Сигизмунд фальшиво хохотнул:"

"— Да тут дело вышло… Одна, в чужой стране, по–нашему не понимает. Сюда с дядей приехала, а дальше дяде надо было срочно возвращаться… У них, понимаешь, два сейнера, на одном дядя ее ходит. На втором — папаня. С этим вторым сейнером, он у них «Валькирия» называется, какие–то неприятности случились. В общем, папашка ее на два дня задержался… А эта здесь бесится, боится… Думаешь, мне легко было два дня по разговорнику жить? «Где здесь сортир, плииз?»

Наталья вдруг фыркнула:

— Представляешь, я прихожу забрать спортивный костюм, а тут вылазит какая–то белобрысая растрепа и давай вопить. На каком–то китовом диалекте… Бедная девочка, одна в чужой стране, среди наших–то бизнесменов, они же даже руки даме подать не могут толком, сморкаются пальцами — аристократия духа, новые русские, гарварды закончили, «фрак и престижный офис напрокат»… А ты с ней уже?..

— Ты норвежцев не знаешь. У меня с ее отцом серьезный бизнес. Может, это мой последний шанс выплыть.

— В этом… как его… остзеендском лове селедки, — беззлобно съязвила Наталья. — А она что, девственница?

— Мне почем знать? Я ее, извини, не проверял.

— Точно девственница. У нее на морде написано. Вот такими буквами. Так орать только девственницы умеют.