Анахрон

Потом камера остановилась. Они посидели еще немного рядом. Наконец Сигизмунд осторожно отодвинул от себя Лантхильду и встал.

Она вскочила, с ревом убежала в «светелку». Сигизмунд посмотрел ей вслед. Поставил камеру переписывать с мастер–кассеты на обыкновенную.

Лантхильда вышла через полчаса. Не глядя на Сигизмунда, прошествовала на кухню. И там долго стояла, уставившись в окно.

* * *

В воскресенье Сигизмунд заехал за Натальей с Ярополком на Малую Посадскую. Посигналил. В квартиру не поднимался, сидел в машине и ждал, пока выйдут.

Ярополк опять вырос. Стал похож на дедушку. До этого был похож на бабушку. Матери Сигизмунда нравилось отслеживать эти изменения.

Ярополк не слишком обратил внимания на папашу, зато с восторгом полез в машину на переднее сиденье. Наталья холодно поздоровалась, одернула Ярополка, перетащила его назад.

— Что ты его все дергаешь? — не оборачиваясь, сказал Сигизмунд.

— А ты мог бы и сам сделать замечание. Детей на переднем сиденье не возят.

— Почему?

— Потому что. Это место для самоубийц.

— Я осторожно вожу.

— Мало ли что, — заявила Наталья и хлопнула дверцей. На Наталье была длинная «выходная» шуба. Машина мгновенно пропиталась запахом натальиных духов.

…А ведь Лантхильду на переднем сиденье возил. Влипли бы в аварию, убиться бы могла. Знала ли она, что это место для самоубийц? А и знала бы — зато отсюда по сторонам глазеть сподручнее…

— Он сказал «поехали» и махнул рукой, — тупо сострил Сигизмунд.

В зеркальце видно было, как Наталья сжала губы. Предстоял добрый, непринужденный вечер в кругу семьи.

— А я в бассейн хожу, — сообщил Ярополк, забираясь на сиденье с ногами.

— Ярополк, сядь ровно! — строго сказала Наталья.

— Ну, и как тебе бассейн?

— Я умею плавать на спине. Угадай, когда на спине, надо руками или не надо?

— Надо, — сказал Сигизмунд.

— А вот и не надо. Можно только ногами.

— Знаешь правило номер один? — сказал Сигизмунд, вспомнив детство золотое и аналогичный жизненный опыт.

Ярополк затих на мгновение. Хотел услышать правило.

— Чем глубже голова, тем выше попа.

Ярополк засмеялся. Повторил, перепутав.

— Сигизмунд, чему ты учишь! Отец называется…

— Я дело говорю.

— Следи лучше за дорогой. — Пауза. — Ну что, съехала твоя истеричка?

— Норвежка–то? Да, у меня еще папаня ее два дня жил.

— Ну, и как папаня?

— Краснорожий. На тюленя похож. Усатый. Как все скандинавы, скрытый алкоголик. Мы с ним «пивной путч» устроили.

— Усатый–полосатый на заборе, — встрял Ярополк. — Угадай, это кто?

— Кот, — упреждающе промолвила Наталья.

— Писаный матрас! — выдал торжествующий Ярополк древнюю детсадовскую шутку.

Сигизмунд подивился живучести и архаичности детского юмора.