Анахрон

Наводящая ледяной ужас маска девкиного лица уставилась на него. Сигизмунда передернуло.

— Пошли.

Лантхильда доверчиво пошла за ним. Они отправились в гостиную. Из этой комнаты запахи почему–то не распространяются по квартире. Наоборот, туда все запахи собираются. Аэродинамическое чудо.

Сигизмунд усадил Лантхильду в кресло, сам уселся против нее на стул и принялся оттирать ее ацетоном. Поначалу девка испугалась, унюхав незнакомый запах. И то верно. Ацетон вонял, как весь НЕУКРОП вместе взятый.

— Терпи, дура. Умела пакостить — сумей последствия преодолеть.

Лантхильда и терпела. Кобель сунулся было со своей костью — компанию поддержать — но очень быстро ушел.

Глаза у девки заслезились.

— Закрой ты их, — проворчал Сигизмунд. Кучка мокрой ваты с красными пятнами на столе росла.

В разгар процедуры требовательно взревел телефон. Сигизмунд чертыхнулся. Отложил вату. Погрозил Лантхильде пальцем, чтобы ацетон не трогала.

Звонила Наталья. Она стабильно звонила в день получки. Обычно они договаривались и встречались назавтра. Сигизмунд отстегивал на Ярополка четверть того, что получал. Честно отстегивал. Впрочем, Наталья всегда не верила, что это четверть. Подозревала.

— Что так долго не подходил? — недовольно сказала Наталья.

— Гадил.

— Запыхался, я же слышу. Трахался, небось.

— Говорят тебе, гадил.

— А запыхался почему?

— Запор у меня. Тужился. Давай быстрее, мне некогда.

— Тебе всегда некогда.

— Слушай, перезвони минут через десять.

— Сам позвони. Когда прогадишься.

Сигизмунд брякнул трубку и, проклиная все на свете, потащился в гостиную.

Девка теперь была красная вся. Кое–где остался след маркера, а там, где тер Сигизмунд ацетоном, покраснела кожа. Надо бы ее смазать чем–нибудь. А то еще облезет.

Мазать было особо нечем. Был только крем после бритья. Сигизмунд густо облепил девкину физиономию кремом. Сойдет.

Теперь надо бы успокоиться. С мыслями собраться. С Натальей переговорить по–людски.

Сигизмунд отвел Лантхильду в «светелку». Велел до лица не касаться. Заставил лечь на тахту. И не просто лечь, а по стойке «смирно». Кулаком погрозил, велел не вставать. И вообще не шевелиться. Никогда.

Лантхильда жалобно посмотрела на него. Ну и видуха у нее. Сдобная какая–то.

Сигизмунд взял палку, которой обычно раздвигал шторы. Лантхильда тревожно уставилась на палку. А, не нравится!.. Сигизмунд погрозил ей на всякий случай еще и палкой. Хмыкнул. Притворил дверь. Палку тихонько пристроил к двери. Услышит, если юродивая из комнаты вылезать надумает.

— Але, Наталья?

— Что, с облегчением? — мстительно осведомилась Наталья.

— Да, все в порядке. — Сигизмунд нарочно взял небрежный тон. — Как дела?

— Записала Ярополка в бассейн.

— Почем?

— Двести шестьдесят.

— Понял.

Наталья слегка подобрела.