Анахрон

Недоумевая, по привычке полонясь нехорошими предчувствиями, Сигизмунд двинулся в недра квартиры. Сунулся в «светелку». Пусто. В гостиной тоже никого.

Открыл дверь в свою комнату. И…

С леденящим душу воплем от стены кто–то отскочил. Сигизмунд испугался. Так испугался, что разом ослабел. Аж колени ватными стали.

Хлопнул ладонью по выключателю и ужаснулся. На него глядела жуткая красно–белая харя. Сперва было просто страшно. Спустя мгновение узнал бесноватую девку и перепугался: не в кровище ли она.

Нет. Эта дура была не в крови. Она была в чем–то другом…

— Ты что, совсем двала?! — заорал Сигизмунд. — Ты что, оборзела? Чуть до инфаркта не довела!.. С Вавилой, мудозвоном, блин, так шути!.. Ты, бля… думай, что делаешь, твою мать!..

Лантхильда моргала. Поначалу слушала с хитроватой улыбочкой. Потом на ее размалеванной физиономии появилось недоумение. Явно была разочарована тем, как он принял ее остроумную выходку.

Устав орать, Сигизмунд плюхнулся на диван. Как был, в куртке. И в уличной обуви. Точно больной, медленно выпростался из рукавов. Вяло расшнуровал ботинки.

Лантхильда утекла на кухню. Загремела там посудой. Уронила что–то, косорукая.

Явилась. Кофе принесла. Сахару, как всегда, полчашки. С заискивающей улыбкой подала.

— Ага. Довела до гипертонического криза, теперь кофиђм добить решила…

Однако чашку взял. Отхлебнул — неожиданно полегчало.

— У, двала!.. — пробормотал Сигизмунд.

Девка невозмутимо подобрала его куртку и ботинки, унесла их в коридор. Вернулась. Физия была, конечно, жуткая. Прав боец Федор — талантище у нее.

— Иди–ка сюда, — подозвал ее Сигизмунд. — Наклонись.

Ужасная рожа с готовностью приблизилась. Оскалилась в ухмылке.

— Зу охтис? — вопросила она, довольная.

— Нии, — соврал Сигизмунд. — Я никогда нэй охта.

Потер пальцем девкину щеку. Не стиралось.

— Хво? — спросил Сигизмунд недовольно. — Хвем ты намазалась, кайся.

Лантхильда, явно гордясь своей изобретательностью, предъявила. Господи! Маркер для письма по стеклу. Он же вообще не смывается. Ни при каких обстоятельствах. Что ж теперь, так и жить с этой страхолюдиной?

— Ну, что мне с тобой делать прикажешь? — проговорил Сигизмунд устало.

— Нуу, — отозвалась размалеванная для тропы войны девка. — Таак… Драастис…

И, вынув из кармана, нацепила на нос очки.

Сигизмунд не выдержал — заржал.

— В клоуны тебя, что ли, определить?

— Нуу, — повторила девка.

Вошел кобель с верным мослом в зубах. С грохотом выронил на пол. Улегся, начал мусолить. Этот мосол жил в квартире Сигизмунда уже месяц. Кобель то терял его, то вновь обретал и первозданно радовался.

— Так. Чем же, девка, тебя отмывать? Скипидаром? Нет у меня скипидара… Ацетоном придется."

"Добыл в стенном шкафу бутыль с ацетоном, отщипнул кусок ваты. Вернулся в комнату.