Анахрон

Сигизмунд потянулся к телефону.

— Генка, жопа, — не здороваясь сказал Сигизмунд. — Бабки где?

Генка что–то жевал.

— Готово? — спросил он с набитым ртом.

— Товар — деньги.

Генка дожевал и клятвенно обещал кузену, что беспременно завтра к вечеру деньги будут. Заедет к вечеру в контору к Сигизмунду и завезет.

— Смотри у меня, — сказал Сигизмунд. — Не балуй.

И положил трубку. С Генкой так. С Генкой строгость нужна. Без строгости с кузеном никак.

Интересно, во сколько станут очки? Сигизмунд стал считать. Снова позвонил Генке. Тот сам очкарик, должен знать.

— Слышь, кузен, почем нынче глаза? Если с нуля делать?

— Мужику, бабе? — Генка опять что–то жевал.

— Слушай, что ты все время жрешь?

— Ужинаю, бля. Сам меня отрываешь всю дорогу…

— Ничего, тебе полезно. Бабе.

— Хорошие или говно?

— Сам ты говно. Хорошие.

Генка задумался на секунду. Слышно было, как он что–то пьет.

— В лимон выше крыши уложишься. Что, косоглазую себе нашел? Или с астигматами? Астигматы дороже, имей в виду. Лучше сразу откажись.

— Заткнись, — угрюмо сказал Сигизмунд.

— А хрена тогда звонил…

— Ну так жду завтра с бабками, — еще раз напомнил Сигизмунд.

На этом разговор с родственником был завершен.

Лимон. Двести баксов. У него и триста было. Ждали своего часа, когда их станет еще немного больше, и на поясе Сигизмунда угнездится точеное обтекаемое тельце радиотелефона. Чтобы быть как все нормальные новые русские люди. Чтобы из бара звонить какой–нибудь Аське. Или из бани. Мол, приезжай — тут мыло дегтярное есть, как ты любишь.

Лантхильда оторвалась от ого. Вернулась к дивану.

Налила себе еще чаю. Спросила Сигизмунда, налить ли ему. Он покивал: лей.

Сигизмунд только сейчас заметил, что девка кладет в чай неимоверно много сахара. И ест ложкой, вычерпывая из чашки."

"Попивая чай, Лантхильда стала что–то Сигизмунду с жаром рассказывать. То и дело на телевизор показывала. Видать, передачка ее изумила. В рассказе Лантхильды то и дело мелькали Аттила с брозаром. В сходной ситуации побывали, не иначе. Вспоминая девкино творчество, Сигизимунд ничуть этому не удивлялся.

Сигизмунд решил принять посильное участие в диалоге. Вспомнил еще двоих персонажей из прежней девкиной жизни и объединил их глаголом–связкой.

— А Вавила ист свиин.

Сказал — и не без злорадства на Лантхильду поглядел. Та призадумалась, а потом начала что–то рассказывать. Сигизмунд почти ничего не понимал. Из того, что он уловил, явствовало, что Вавила свиином не был, но какие–то общие дела у них со свиином, тем не менее, имелись.

Рассеянно слушая Лантхильду, Сигизмунд еще какое–то время медитировал по поводу радиотелефона, а потом с неожиданной легкостью решил: а ну его на хер, говна–пирогов!..

— Ну все, — вымолвил Сигизмунд, — готовься, девка.