Сибирская амазонка

Сашка то и дело с беспокойством поглядывал на небо и поторапливал попутчиков и лошадей сердитыми окриками:

— Живей! Торопись! Буря надвигается!

А ветер все крепчал. Сильнее качались и стонали под его порывами деревья. Лошади, смирившись с усталостью, покорно шли, не отставая друг от друга. Но день закончился раньше, чем путешественники достигли удобного места для ночлега. Наступавшая на тайгу ночь ничего хорошего не предвещала. Алексей по-прежнему шел в караване последним и с тревогой вглядывался в темноту, рассекаемую молниями. В их жутковатом свете кусты и маячившие впереди деревья казались ожившими скелетами, танцующими под свист и вопли бесноватого ветра.

Внезапно идущие впереди лошади остановились. Алексей приложил ладони к губам и, стараясь перекричать шум ветра, гаркнул во всю силу легких:

— Ну, что там стряслось?

Вместо ответа в голове каравана показались слабые пятна света. Близнецы остановились, чтобы надрать бересты и зажечь небольшие факелы. Сашка прокричал, чтобы вели лошадей близко друг к другу и не отставали. Очередной порыв ветра принес с собой дождь. Крупные капли больно ударили по лицу. Тьма и дождь перемешались с ревом ветра и громким треском, с которым валились на землю старые деревья. Свет от берестяных факелов то угасал, то вспыхивал вновь, ложась бледной полосой на окружавшую их тайгу. В какой-то момент, когда огонь высветил одно из ближайших деревьев, Алексей с удивлением заметил следы топора на нем. Кто-то уже бывал в этих местах, но только очень давно, потому что затеей сильно затянуло смолой.

Их путь пошел под уклон, и, как на грех, погасла промокшая береста. Стало до того темно, что Алексей не видел идущей впереди Розки, лишь протянув руку, находил ее круп, убеждаясь, что не ушел в сторону и не отстал от каравана.

Некоторое время они двигались почти на ощупь, лишь прикрывали лицо руками, чтобы не напороться на сучья. Алексей поражался умению близнецов ориентироваться в темноте.

Сквозь шум ветра он слышал изредка их голоса. Казачата переговаривались, видимо, советовались друг с другом, но за все это время их маленький караван ни разу не остановился, не заметался в панике. Спокойно и по-взрослому деловито юные проводники вели их к невидимой цели. И их уверенность передалась Алексею, он понял, что для казачат подобная буря — явление обычное. И успокоился.

А спуск с каждым шагом становился все круче и круче.

Промокшие и усталые путники, спотыкаясь о бесчисленные камни и колоды, падали и снова шли, пока не оказались среди завала. Сучья, казалось, торчали отовсюду. Они рвали одежду и, видимо, ощутимо поранили нескольких лошадей, потому что они жалобно заржали, а остальные беспокойно затоптались на месте, всхрапывая и задирая головы.