Амалия. Книги 1-5

На самом деле мысли молодого человека касались куда более близкого предмета. Точнее, что в тот день, когда он забеспокоился и отправился искать Амалию, добравшись наконец до злополучного флигеля, им был сделан самый правильный выбор в жизни. Потому что, если бы он поступил иначе, девушка погибла бы, чего он никогда бы себе не простил.

И когда Амалия спросила, будет ли барон помогать ей в поисках, Корф, конечно же, ответил утвердительно.

– Только я прошу вас, – добавила она, – никому не говорить о том, что именно мы ищем, не говорить о дневнике и, по возможности, вообще не упоминать о Николае Петрове.

Александр заверил, что Амалия может на него положиться, поцеловал ей на прощание руку и ушел.

Он принес домой парюру, открыл бархатную коробку и долго смотрел на нее. В голове у него вертелся обрывок какой-то фривольной песенки. И вертелся только потому, что Александр не хотел думать о словах, сказанных Амалией, – кто мог знать, куда он спрятал дневник Льва и, следовательно, имел возможность украсть его? А не хотел Александр думать об этом человеке потому, что тогда вновь, как и в случае с засланным часовым, получалось: он совершенно не разбирается в людях.

Вошел Степка и почтительно осведомился, будет ли Александр обедать вне дома или, может быть, стоит заняться приготовлением еды сейчас.

– Да я еще не знаю точно, – беспечно отозвался молодой человек. – Степка, подойди-ка сюда!

Когда денщик подошел, господин барон схватил его за горло и прижал к стене. Степка захрипел, лицо его налилось кровью… Но отбиваться он не посмел.

– Где дневник? – без всяких объяснений вопросил Александр.

– Какой дневник? – выпучил глаза бедный Степка.

– Который ты вытащил из ящика моего стола, – ласково ответил Александр и перехватил горло слуги поудобнее, по лицу Степки поняв, что тот намерен все отрицать и отпираться до последнего.

Денщик и выполнил бы свое намерение, но – посмотрел в глаза господина, прочел в них смерть свою и покорился.

– Я взял… ваше благородие…

Больше он ничего не сказал, потому что Александр внезапно отпустил его. Согнувшись в три погибели, кашляя и судорожно ловя воздух ртом, Степка принялся растирать шею. И бормотал будто себе под нос:

– Я и не знал, что это дневник… там почти все не по-нашему написано… Он сказал: принеси – ну, я и принес…

– Кто «он»? – дернув щекой, спросил Александр.

– Аким, слуга Андрея Петровича…

Так, так, подумал Александр. Занятно, однако, выходит. Слуги, значит, столковались и решили шантажировать своих господ. Интересно, а к матери тоже Аким залез? Или сам, верный, честный и преданный Степка?

– Ему слуга Льва Андреича доложил, что пропала какая-то тетрадка… мол, хозяин в нее писал, а она куда-то делась.