Амалия. Книги 12-21

— Мне кажется, вам лучше все-таки объяснить ей, откуда взялся мышьяк в чашке кофе маэстро, — вмешалась графиня Толстая. — Потому что запирательство в данных обстоятельствах производит довольно странное впечатление.

— Я не отравляла его! И я не знаю, откуда там мог взяться мышьяк! — сердито выкрикнула Варенька. Слезы готовы были брызнуть из ее глаз.

— Но откуда-то он должен был там появиться, — заявил здравомыслящий Митенька. — Варенька, может быть, кто-то еще трогал чашку?

— Я не помню, — мрачно отозвалась девушка. — Не знаю!

Евдокия Сергеевна послала мужу предостерегающий взгляд.

— А чашку-то никто больше не трогал, — вполголоса сказала она, обмахиваясь веером. — Я все вспомнила: мадемуазель взяла ее с подноса и подала ему.

— Значит, кофе уже был отравлен? И ее мог выпить кто угодно? — в смятении пробормотал тайный советник, нервно передернув плечами. — Что за дом, боже мой! Что за дом!

— Я никуда не пойду! — сердито повторила Варенька Глаше. — Оставьте меня!

Взгляд Антуанетты перебегал с одного лица на другое. Вот надменная графиня Толстая, вот заинтригованная Евдокия Сергеевна, мрачный Павел Петрович, хмурый доктор…

Глаша подождала немного и скрылась за дверью.

— Госпожа баронесса приглашает Дмитрия Павловича, — объявила она, вернувшись вскоре.

— Митенька! — встревожилась мать. — Но ты же слышал, что сказал Константин Сергеевич? Тебе вовсе незачем туда идти!

— Маман, это нелепо, — сердито ответил юноша. — В отличие от некоторых, мне нечего скрывать!

Он поправил очки и вышел вслед за горничной.

— Чем дальше, тем больше все происходящее напоминает какой-то фарс, — вздохнул Константин Сергеевич. — Скажите, Корф, что заставляет вас думать, что вашей жене по силам найти убийцу?

Александр поглядел сквозь него, как будто адвоката и нет в комнате, и отвернулся. По правде говоря, он и сам был полон сомнений, но не хотел, чтобы их заметили окружающие.

— В самом деле, — неожиданно подала голос Варенька. — Вы должны ей сказать, чтобы она прекратила… все это.

Тон невесты, а в особенности слово «должны», которое Александр терпеть не мог, ему безотчетно не понравились. Кроме того, он мог сколько угодно защищать Вареньку, но ему самому не давал покоя вопрос, откуда тогда мог взяться мышьяк в чашке, которую она подала маэстро Беренделли. Ведь он был уверен, что кроме нее к чашке никто не прикасался.

— Мы пошли на поводу у хорошенькой женщины, — пророкотал Владимир Сергеевич. — Но, право же, господа, надо признать, что ее идея была неудачной.

— Ну уж нет! — вскинулся Иван Андреевич. — Если уж мы доверились баронессе, пусть она доводит дело до конца! Лично я не желаю, чтобы мое имя трепали газеты!

— В самом деле, — неожиданно поддержал его Никита. — Осталось совсем немного.