На изломе алого

Здесь скоро любая девчонка будет твоей, только позови, так ей-то чего не хватает?

– Лучше заткнись, Белый.

Но Рената не остановить.

– И не подумаю! Я же как лучше хочу, дурак! Ты мой друг, перед нами весь мир, ты же сам говорил, что мы все сможем!

– Сможем. Я и не отказываюсь от своих слов, но мой мир оставь мне! Ты знаешь меня, но не знаешь, что он для меня значит! – говорю с чувством.

У Белого вырывается смешок. Должно быть, я кажусь ему последним идиотом.

– Да что он может значить, Савин?! Ты еще вспомни, как вы за ручки держались в школе и вздрочни со слезой! Не ты у нее первый, не ты последний, парень. А этот мужик богат и стар. И нет у него никого, чтобы судно вынести и капиталы посчитать. Идеальная комбинация. Вся академия гудит, что они любовники, но против бывшего ректора не попрешь. Это все понимают.

– Белый…

– А что? Я правду говорю! Пока эта расчетливая сука кувыркается со старым хером, ты здесь трахнуть никого не можешь, как последний монах…

Ударить получается сильно, и Ренат, заткнувшись на полуслове, врезается в стену. Я жду ответ, мне хочется, чтобы он ответил, тело мгновенно наливается сталью, но Белый молчит, и тогда говорю я.

– Я был ее первым и буду последним. Запомни это, если хочешь остаться мне другом. Я не шучу.

Беленко встает и проводит кулаком по губам. Не порывается драться, хотя силы у нас равны. Жестко утирает рот полотенцем и бросает его, измазанное в крови, в меня.

– Ладно, Игнат, как скажешь. Хочешь страдать, страдай. Хрен с тобой! Но для всех ты фронтмен группы Suspense и долбанный секс-символ. Ты сам придумал этот расклад, так смотри не облажайся.

– Не волнуйся, я помню.

-13-

POV Сашка

Заказ на аэрографию от Волкова пришел срочный, и я три дня провожу в его гараже, расписывая дорогой черный «Додж» черепами и языками пламени. С некоторого времени я выросла как художник, появился спрос на мою работу, и Волков скрепя сердце вынужден стать щедрее. Этот жадный лис знает счет каждой копейке и навешивает ценник со скидкой на любого человека, но у него нет художника лучше меня, и оказалось, что он способен договариваться. Теперь за моей спиной стоит мастерство Генриха, рисунок заметно выиграл, а значит, и к ценнику уверенно прибавился ноль. На самом деле не так много, но получается платить за отцовскую квартиру и кое-что оставить себе, а это уже немало. Многого я от жизни никогда и не требовала.

Я никогда не страдала излишней разговорчивостью, но люди по своей сути любопытны, и к Волкову дошли слухи о моем богатом покровителе, вот только обсуждать свою жизнь я ни с кем не собиралась, и слухи все еще оставались слухами, которые он шутки ради то и дело проверял на достоверность, когда оказывался поблизости. К счастью, это случалось нечасто.