Алмазная колесница. Том 2

Отпил из стакана крепкого чаю, потёр ладони.

Вперёд, сэр!

Из всех наслаждений, отпущенных человеку, самое изысканное – шевелить мозгами.

Итак, итак, итак.

Нам известно, что «бу» Суга обозначает буквой «то», а «ру» – буквой «ну». В других кружках эти значки тоже встречаются: первый – три раза, второй – один раз.

Идём дальше.

Он взял лупу, всмотрелся в кружок внимательней. Что это за малюсенькие чёрточки над тремя змейками? Грязь? Нет, это написано тушью. Похоже на нигори, знак озвончения, при помощи которого слог «ка» превращается в «га», «та» в «да», «са» в «дза». Всё правильно: «бу» – слог звонкий, обязательно должно быть нигори.

Твигс задумчиво срисовал кружок и в нем два значка.

Без шифровки это читалось бы так: «то» с озвончением (иначе говоря «до») плюс «ну» или «н».

Погодите, погодите…

Доктор взволнованно потёр лысину, приподнялся на стуле. Но тут, в самый ключевой момент, тихонько заурчал прикреплённый над столом ночной звонок – собственноручное изобретение Ланселота Твигса: электрические провода были протянуты от дверного звонка в кабинет и спальню, чтобы поздние пациенты не будили девочек.

Раздосадованно он направился к двери, но не дошёл – остановился в коридоре. Нельзя! Мистер Асагава строго-настрого предупреждал: никаких ночных визитёров, дверь никому не открывать.

– Доктор! Это вы? – донеслось из-за двери. – Доктор Твигс? Я увидел табличку на вашей двери!

– Ради Бога, помогите!

Взволнованный, чуть не плачущий мужской голос с японским акцентом.

– Я Джонатан Ямада, старший приказчик фирмы «Саймон, Эверс энд компани». Ради Господа нашего Иисуса, откройте!

– Да что случилось? – спросил Твигс, и не думая открывать.

– У моей жены начались роды!

– Но я не акушер. Вам нужен доктор Бакл, он живёт на…

– Я знаю! Я и вёз жену к мистеру Баклу! Но перевернулась коляска! Здесь, за углом! Доктор, умоляю! У неё рана на голове, кровь! Она умрёт, доктор!

Раздалось сдавленное, глухое рыдание.

Если б что другое, Ланселот Твигс, наверное, не открыл бы, ибо был человеком слова. Но вспомнилась бедняжка Дженни, собственная беспомощность и безысходное отчаяние.

– Сейчас… Сейчас.

Он приоткрыл дверь, не снимая цепочки. Увидел пухлого японца в котелке и сюртуке, с трясущимся, залитым слезами лицом. Тот немедленно повалился на колени, воздел к доктору руки.

– Умоляю! Скорее!

Больше на улице никого не было.

– Знаете, я нездоров, – смущённо пробормотал Твигс. – На улице Хоммура-дори живёт доктор Альберти, отличный хирург. Это всего десять минут отсюда…

– Пока я буду бежать туда, моя жена истечёт кровью! Спасите!

– Ну что с вами будешь делать…

Слово, конечно, нужно держать, но есть ведь ещё и врачебная клятва…

Со вздохом он снял цепочку.