Алиби для бультерьера

Ресторан станет вдесятеро популярнее — все будут надеяться на повторение такого потрясающего шоу. Крокодилы получили сверхплановую высококалорийную кормежку. И даже Мария, лучшая подруга покойной, станет теперь невероятно популярной — ее будет осаждать весь городской свет, чтобы из первых рук получить информацию о таком потрясающем событии! Так что тема для разговоров у нее на ближайшие недели обеспечена!

— Да! — Маркиз тряхнул головой, пытаясь отделаться от ужасной картины, все еще стоявшей перед его глазами. — Уж я-то точно в этот ресторан больше не пойду…

— Зря, — Рудик подцепил на вилку последний кусочек мяса, — стейки у них очень вкусные…

— А если тот крокодил, из которого приготовили твой стейк, тоже кого-то… того?

— Старик, — Рудик поморщился, — у тебя слишком богатое воображение. В бизнесе это вредно.

Он помахал рукой официанту и попросил принести десерт. Маркиз ограничился кофе.

— Стало быть, лакомый кусочек в виде Шуваловского парка разыгрывается между этими двоими, — медленно проговорил он.

— Ну, как ты сам понимаешь, Управление садово-паркового хозяйства в данном случае никакой роли не играет. Там сидят такие же чиновники, все делают по указке, — ответил Рудик. — Однако есть такая частная фирма «ООО „Дриада“». Они выходили к руководству со своим проектом — восстановить парк, все его зеленые насаждения и скульптуры, как было в восемнадцатом веке, при знаменитом меценате, екатерининском вельможе графе Иване Шувалове, придать парку статус заповедника, на горе Парнас устраивать поэтические фестивали и оперные спектакли под открытым небом.

— Пруд «Шляпа Наполеона» почистить… — мечтательно протянул Маркиз, — карасей туда запустить… или русалку… Дриад опять же… на каждое дерево… Пускай себе смеются…

— Точно! — оживился Рудик. — Причем все будет сделано исключительно на деньги спонсоров, от города ничего не возьмут. Но сам понимаешь, что у этой «Дриады» шансов выиграть тендер совсем никаких нету. Не их уровень…

— Понял. — Маркиз допил кофе, попрощался с приятелем и ушел, сохраняя на лице задумчивое выражение.

Вернувшись домой, он застал на кухне совершенно идиллическую сцену.

Анатолий Зевако сидел на любимом месте самого Маркиза и неторопливо попивал кофе, опять-таки из любимой Лениной кружки — с портретом кота. При этом сам кот сидел у него на коленях, очень благосклонно разрешал Анатолию чесать себя за ухом и, мало того, громко мурлыкал.

Такой фамильярности с малознакомыми людьми Аскольд никогда себе не позволял.

— А еще я один раз во время гастролей изображал покойную Индиру Ганди, — рассказывал Анатолий Лоле очередную байку из своего славного циркового прошлого.