Алиби для бультерьера

 — Медведь, говоришь? Ну точно — медведь! Как же это я сразу не догадался?

— Ленечка, ты только, пожалуйста, не волнуйся! — На этот раз Лола обратила на него внимание. — Ты, главное, так не переживай! Налить тебе кофейку? Сейчас я тебе налью… ты присядь… Анатолий, подвиньтесь, пожалуйста!

Анатолий передвинулся вместе со стулом, чем весьма обеспокоил Аскольда. Кот недовольно фыркнул и соскочил на пол с тяжелым мягким звуком, как будто уронили мешок цемента. При этом на его морде отчетливо читалось следующее: «Некоторые люди совершенно не ценят своего счастья! Я благосклонно оказал ему доверие, забрался на колени и даже немножко помурлыкал, а от него всего-то и требовалось спокойно посидеть, не создавая мне неудобств…»

— Садись, Ленечка! — заботливо проговорила Лола, поставив перед Маркизом чашку кофе. — И главное — не переживай! Нервные клетки не восстанавливаются!

— Да как вы не понимаете? — Маркиз взмахнул рукой, едва не сбросив чашку со стола. — Он потому и прочел перед смертью это стихотворение, что хотел тебе сказать — что-то важное связано с медведем! Что он перед этим тебе сказал?

— Она, говорит, мне это отдала… ты должен его взять и вернуть… и найдешь его там… А где там — не успел сказать, начал бредить… стихи эти начал читать…

— У него в бреду всплыли эти стихи, потому что он хотел тебе сказать, где нужно взять то, что она ему отдала! Он хотел сказать тебе именно про медведя!

— Про какого еще медведя? — удивленно переспросил Анатолий и переглянулся с Лолой. — Что это с ним?

— Про какого медведя? — Маркиз замахал руками. — Про самого обыкновенного медведя! Литературного! То есть музейного! С подносом в лапах!

— Кажется, он тоже бредит! — Анатолий повернулся к Лоле. — У него такое раньше бывало?

— Да вроде нет, — вздохнула Лола. — Но все когда-нибудь случается в первый раз! Ленечка, ты, главное, не волнуйся, мы сейчас вызовем врача, тебе сделают укол, и все будет хорошо… Ты забудешь про всех этих медведей…

— Не надо никакого врача! — возмущенно перебил ее Маркиз. — Не надо никаких уколов! Я не хочу забывать про медведя! Я наконец понял, что имел в виду тот человек… как его звали — Упертый? Не случайно он два раза ходил в Музей-квартиру Панаева! Ведь там, в холле музея, стоит медведь!

С большим трудом Лола поверила, что у Маркиза действительно все в порядке с головой.

— Черт, как неудачно все, и туда надо и сюда, — возбужденно бормотал Леня, — хоть разорвись. Ладно, медведь подождет. Анатолий, собирайся, к Окуню поедем!

Василий Окунь неожиданно почувствовал нестерпимый голод.

В последнее время с ним часто случались такие приступы зверского голода — от страха, от волнения, просто от усталости на него накатывало неудержимое желание немедленно что-то съесть.