Алиби для бультерьера

Лучше всего — со смертельным исходом. И вот наконец после нескольких лет успешной карьеры оба оказались в Петербурге. Оба они сидели, и по нескольку раз, но Кондратий вышел раньше. Откровенно говоря, про Дребнохода никто и не знал, что он вышел.

— Точно тебе говорю, здесь он, — вставил Маркиз.

— Тебе верю. — Рудик отхлебнул вина и продолжил: — Денег у них не очень много, — то есть, по нашим с тобой меркам, уйма, — но крокодилья хватка и предельная беспощадность выдвинули их на заметные позиции в городском бизнес-сообществе… — Рудик перевел дыхание, снова взглянул на бассейн с рептилиями и продолжил: — Их не то чтобы уважают, но очень боятся. Потому что у этих людей весьма своеобразные представления о деловой этике. Например, закатать конкурента в бетон или скормить его собакам для них ничего не стоит. Они как будто застряли в середине девяностых годов, со всеми этими стрелками, терками и разборками… Многие заметные в городе люди просто мечтают от них избавиться, но это, к сожалению, пока только мечты! Единственная их слабость — это застарелая ненависть друг к другу. Поэтому если бы их удалось стравить друг с другом, многие вздохнули бы свободно… — Рудик сделал небольшую паузу. — Если ты говоришь, что Иван Дребноход всерьез нацелился на Шуваловский парк — Кондратий Матерых наверняка не упустит возможности насолить конкуренту… И мы это очень скоро узнаем, не позднее чем через два дня!

— Через два дня? Именно через два дня? — заинтересованно переспросил Маркиз. Он вспомнил разговор с Людочкой, секретаршей из фирмы «Бестинвест».

— Ну да, — подтвердил Рудик, — через два дня должны быть подведены итоги закрытого тендера по объекту «Шувалово». Должен быть назван победитель конкурса. Одно непонятно: откуда у Ивана Дребнохода такие деньги? Цена вопроса очень высока. Хотя, возможно, он надеется решить дело в своем обычном стиле — силовым методом. Шантаж, угрозы, убийства…

Рудик замолчал, с любопытством глядя в сторону бассейна. Маркиз заметил его интерес и повернулся в ту же сторону.

К бассейну подошли две дамы того неопределенного возраста, который сейчас считается второй молодостью и растягивается на промежуток от сорока до шестидесяти лет с учетом диет, фитнеса и регулярных пластических операций. Дамы были дорого, модно, но безвкусно одеты и явно перебрали спиртного, а может быть, и чего-нибудь посильнее. Это проявлялось в их неестественно громких голосах, нетвердой походке и резком, лающем смехе.

— Вероника Розовская с подругой Марией, — вполголоса пояснил Рудик. — Вероника удачно развелась со своим мужем, владельцем нескольких мукомольных комбинатов, и второй год празднует развод, параллельно присматривая новую жертву.