Альфонс ошибается однажды

 – У меня все живы! Я просто не хочу ваш праздник хоронить, как вы говорите! И вообще – я б на твоем месте не звонила всяким волчихам! Которые на тебя кидаются после отпусков! Ясно тебе?!

– Ясно… – растерянно проговорила Милка. – Я только не поняла, если никто не помер, чего ты не приедешь-то?

Больше ничего Лянка пояснять не стала, она просто бросила трубку.

Телефон зазвонил снова. Лянка уже хотела послать подругу куда подальше, но в трубке послышался мужской голос:

– Лян, я соскучился, сил нет. Я приеду?

Надо же! Данил!

– Нет, Даня. Не приезжай, – отрезала Лянка и отключила телефон.

Она прошла на кухню, включила телевизор и поставила кофе. Сейчас она будет смотреть какую-нибудь муру и пить кофе. А потом… потом она ляжет спать, а завтра… завтра будет видно.

Телевизор старался вовсю, но она даже не понимала, о чем речь. В голове так и звучали слова: «Нам злющих не надо». Да с чего они взяли, что она вообще к ним собиралась?! Да она бы и так не пришла – ни злющая, ни добрющая! Подумаешь, компашка у них там своя! Да у нее, у Лянки, да если она только захочет! Ах ты, господи, как же себя так научить, чтобы после всего этого еще и радоваться корнеевскому счастью?

В дверь зазвонили.

Это был он! Ну а как же! Она ж не зря сегодня мысленно с ним разговаривала! Не напрасными же были его взгляды! Он так ее понимал! Он даже на расстоянии понял, что она чувствовала, и вот – пришел!

Лянка распахнула двери, и… улыбка сползла с лица.

– Даня, ты? Я ж просила не приходить.

– Да брось ты! Чего ж не приходить, когда я уже с ума схожу – столько тебя не видел! – потянулся он к ее щеке. – Ой, ну какие мы серьезные! Да сердитые какие!

– Перестань, – прервала его Лянка и поплелась обратно в кухню.

Данил уверенно направился за ней, как было в самые безоблачные их дни.

Лянка молчком налила ему кофе, села рядом и уставилась в экран телевизора.

– Лянка! Девочка моя! Я тут подумал – а не пожениться ли нам, а? Ты ж у меня такая… ты самая моя ненаглядная! Боже! Как же я люблю тебя, девочка моя! – завел свою обычную песню Данил, но Лянка вдруг серьезно на него посмотрела, придвинулась ближе и спросила:

– Дань, вот ты мне скажи, только серьезно – а как ты мог целовать женщину, которую не любишь, а? Обнимать, прижимать…

– Ляночка, детка моя, да я же тебя…

– Я ж просила – серьезно!

Данил криво усмехнулся, качнул головой и уже совсем другим голосом произнес:

– А ты изменилась.

– Я полюбила.

– Только сейчас? А не поздно?

– Некоторые всю жизнь проживают и не знают, что это такое – любить кого-то! Вот ты – старый ведь пень, а не знаешь.

Данил снова усмехнулся, встал, налил себе еще кофе и заговорил:

– Ты правильно сказала, девочка, я старый пень и о любви знаю немножко больше тебя. Я взял Дашу совсем девчонкой, ей только-только восемнадцать стукнуло.