Альфонс ошибается однажды

А тут…

– А что тут? Теперь ты совершенно свободно можешь последовать за ней в Зашугаево, то есть в Кедрогорск! Даша тебя отпустит, ты ей уже неинтересен, она, понимаешь ли, тоже вдруг поняла, что она женщина, и тоже почувствовала себя любимой и желанной. Так что – путь открыт! Дерзай! Должность получишь, как и хотел, а Яна получит прекрасного мужчину!

– Ты думаешь, что говоришь-то? Да на фига ж мне в этой дыре какая-то должность? Ну и потом – подумай сама, ну какой из меня дантист? Я ж к медицине никакого отношения!

– Ага! То есть в нашем крупном городе ты бы как-нибудь прокатил, научился бы клыки дергать, а там…

– Лян, и еще… – вдруг разоткровенничался Данил. – Вот ты сейчас правильно сказала – Дашке я неинтересен. И знаешь – меня к ней снова потянуло! Вот прямо… сам не пойму! Она на меня не смотрит, а меня тянет! Чувствую, что ускользает, я только больше руки сжимаю – не хочу отпускать. Синдром охотника.

– Очень трогательно, – перекривилась Ляна. – Я только не совсем уяснила – на кой черт ты ко мне-то с этим своим синдромом приперся?

– Ну к тебе же у меня негаснущий костер! – хохотнул Изветов. – Нет, Лян, ну чего ты злишься-то, не пойму! Во всей этой катавасии кто больше всех пострадал? Только я сам – на одном только ресторане как погорел…

Лянка качнула головой:

– Вот ты все вроде бы говоришь верно. Слова такие правильные подобрал, а сам… да как же ты не понимаешь! Ты же… ты же всех нас целовал, всех обожал просто, даже слова, наверное, всем одни и те же говорил, как Диоген… Неужели ты не понимаешь – нам же не слова красивые нужны были, не ощущение, что мы желанны, что мы еще женщины, нам же ты нужен был! Сам! Твоя душа! А ты… у тебя и души-то никогда не было.

– «Как могу твоей быть дамой сердца, если сердца нет в тебе, мой друг», да? – пропел Изветов песню Успенской. – Да брось ты, Лян. Давай лучше выпьем. У тебя есть выпить? Да, кстати, а что там за ерунда с ребенком?

– Да так… и в самом деле сущая ерунда, – усмехнулась Лянка.

– Нет, но я ж… ты ж понимаешь – куда нам с тобой, на фиг, еще и ребенок? Ты ж умненькая девочка!

– Умненькая, – согласилась Лянка. – Поэтому больше с тобой разговаривать не хочу. Уходи. Я теперь рано спать ложусь.

– Да брось ты! Времени-то еще…

– Или ты остаешься заботиться о будущей мамаше?

– Лян, ну к чему вот эти твои подколы? – передернулся Данил и прошел к выходу. – А я думал, что у нас прочные отношения.

– Да брось ты, – в тон ему ответила Лянка. – Какие, к черту, отношения с таким, как ты? Мне ж серьезный мужик нужен. А ты не тянешь.

Данил не стал спорить. Ему все же хотелось легкости, бесшабашности, даже, может быть, глупой, веселой молодости, пусть призрачной, но… хоть какой-то, а тут… Быть серьезным мужиком он не хотел никак. Даже во имя любимой Лянки.