Альфонс ошибается однажды

Еще вчера она презирала себя за одну только мысль о том, что пойдет без приглашения к этому Корнееву, а сегодня… сегодня она здесь. Она только посмотрит ему в глаза и все. И уйдет. И пусть он думает что угодно! Как там деревенские бабы говорили: «Когда любишь-то, главное, чтоб мужику твоему хорошо было». Вот Ляна только увидит, что Корнееву хорошо с этой Дашей, порадуется за него… блин, как бы еще научиться радоваться? Ну хорошо, тогда… тогда надо просто придумать! Да! Надо просто придумать себе такого Корнеева, который… который будет ее любить! Ну а чего? Просто… как будто у них с ним такая игра – он ее любит, конечно, до беспамятства, но… но им как будто нельзя показывать своих чувств. Ну так случилось, нельзя! И он вынужден крутиться возле всяких Ирочек, Даш… но любит-то он только ее! И они оба это знают… Чушь какая-то, полная ересь!!!

Лянка поежилась, а в голову снова лезли идиотские мысли.

А почему, собственно, ересь? Она будет просто разговаривать с ним… она будет говорить за себя и за него. Ну получался же у них разговор глазами, когда он пришел к ним в каюту! Они и без слов друг друга прекрасно понимали. Как он тогда на нее смотрел!.. Пока не понял, что это она девчонок споила. А что ей было делать?! А ничего не надо было, надо было и дальше разговаривать с ним одними глазами. А там, глядишь, он и языком бы заработал, а так… вот и придумывай теперь все его реплики! Вот что он сейчас думает? Он… он, наверное, надеется, что Милка придет с Ляной… да, надеется. Он и Милочку-то к себе так близко подпустил только для того, чтобы снова с Лянкой встретиться. Сидит небось сейчас у себя дома и думает – придет Лянка или нет? Лянка придет, а он… он посмотрит на нее долго-долго, нежно-нежно, возьмет вот так за обе руки и тихо произнесет: «Как же я по тебе соскучился. Я не могу жить без тебя, у меня не получается. Все эти Ирочки, Даши… все они – ничто, ты одна у меня, ты единственная. Только ты моя королева. А корону я отдал Ирке, потому что занял у нее десять тысяч. А отдавать нечем, я ж машину…» Стоп! Чего это он будет у этой Ирки деньги занимать? Не надо здесь ни про какие деньги. Лучше он про Ирку и вовсе вспоминать не будет! И про Дашку тоже! Нечего им вообще в Лянкиных мечтах делать!…Он возьмет, прижмет ее к себе так крепко-крепко и зароется носом в ее волосы, а она ему скажет…

Немую беседу пришлось прервать, потому что Лянка заметила, как к подъезду Корнеева в туфлях на огромной платформе ковыляет Милочка. Платьице подруги бесстыдно открывало грудь чуть ли не до самого пупа и заканчивалось как-то неожиданно быстро – не дотянув до середины бедра. На пышненькой Милке эдакий наряд смотрелся ну очень карикатурно.

– Ну сколько ж можно говорить – открывают либо грудь, либо ноги, – прошипела Лянка.