Альфонс нечаянно нагрянет

 – А кем вы приходитесь Эмме Васильевне? Это ведь ее квартира, мы правильно поняли?

Мужчина шумно втянул воздух и отчаянно мотнул головой:

– Да! Это ее. И моя. Потому что, по всем законам, я тоже на нее имею право. Мне ее мама оставила, а поскольку я муж Эммы Васильевны…

– Значит, муж, – констатировала Василиса и наконец возмутилась: – Вы нас в комнаты проводите, или нам в прихожей вас пытать… выпытывать… господи! Допытываться! До истины допытываться, – нашла-таки она нужное слово.

Геня про пытки был наслышан, никаких добрых ассоциаций это слово у него не вызывало, поэтому он уже совсем безжизненно мотнул рукой влево и тонко простонал:

– Проходите… в кресла можете садиться… только Эмма Васильевна мне не позволяет их трогать. Ну да теперь все равно.

Дамы расположились в креслах, и Василиса продолжила:

– Геня, а почему это Эмма Васильевна так срочно отбыла? У нее что-то случилось?

– Конечно. У нее случилось… – замялся Геня, но вдруг вспомнил, закинул голову и сообщил с такой гордостью, будто это было самое высокое его достижение: – А как же, у нас дочка погибла! Вот Лерочка и посоветовала жене поехать подлечить нервы.

После этого он совершенно свободно развалился на диване, пристроил руку на лоб и из-под ладони воровато наблюдал за реакцией гостей.

– А кто такая Лерочка? – насторожилась Люся.

– Это… это мать жениха, – выглянул Геня из-под руки. – Кем она нам теперь приходится? Сватьей? Во! Это наша новая сватья. Я уж так Эмму Васильевну жалел, так жалел, прям не знал, куда ее пристроить, чтоб так сильно не убивалась, а Лерочка, она сразу раз – и придумала! И Эмма Васильевна собрала чемоданы и – фьюить! Уехала лечиться. Там, говорят, славно кормят…

Подруги с удивлением слушали хозяина квартиры. Честно сказать, они немного боялись потревожить его больную рану, но тот вел себя непредсказуемо. Он то бурно печалился, то горделиво выпячивал живот, то бестолково хихикал и даже пытался строить Люсе глазки.

– Хорошо, тогда вы с нами побеседуйте. Скажите, кто был у вас на свадьбе? Назовите имена, адреса… – допрашивала его Василиса.

Гене вопрос не понравился. Он снова спрятался под ладошку, принялся хныкать и даже бессовестно лгать:"

"– Ой, ну откуда я знаю, кого Эмма Васильевна приглашала! Я и не помню вовсе. И вообще! Не хотел я этой свадьбы!! Мне сразу жених этот, Мишка, не приглянулся! Не пара он нашей Валентине, совсем не пара! Вот я говорил, говорил, а меня хоть бы одна холера услышала! «Давайте за сва-а-адебку!» А мне этот жених… Сейчас вот Валя погибла, а он где?! Нет, вы носом-то не крутите! Отвечайте! А вы и не ответите! Потому что нет его – удрал с бабами гулять, упиваться с горя! От тоски пошел во все тяжкие!! Гад! Я сразу говорил! А меня не слушали!..