Александра

А у меня с дочерью за душой даже малой куны больше нет. А завтра мне и есть нечего будет.

— Ну на счёт куны малой и хлеба, это решаемо.

— Что я должен делать?

— Для начала поручения, что тебе давать будем. Либо я, либо Илья. Мы тебя, как говорит Царевна, курировать будем, сиречь вести, приглядывать за тобой, отвечать за тебя перед Царевной.

— Что за поручения?

— Разные. Узнать то-то и то-то, в той или иной стране-государстве. Ведь ты купец, вот и будешь с товаром ходить, как и прежде. Даже больше, чем прежде. И имя твоё доброе Корпус восстановить поможет. И товар будет. А если что случиться у тебя, особенно здесь на Руси, так и прикроет тебя. Корпус всегда заботиться о своих людях. Никого не забывает. Если пострадал он за интересы Корпуса, то обеспечит ему хорошую жизнь, коль увечным станет. А погибнет, о близких его позаботиться, о семье, о детях. Никто на улице и на паперти не окажется. И голодать не будет. Но если такой человек иудой становится, предателем, то Корпус и о таких не забывает. И преследовать их будет, пока не настигнет. От нас не сбежишь. Мы и на другом краю земли найдём. Найдём и накажем, жестоко и показательно. Но позор предательства не только на нём будет, но и на семье его. Ибо как сказано в писании, весь род, до седьмого колена. Ты понимаешь, что это такое?

— Понимаю. Не дай бог. — Андрей перекрестился.

— Вот и хорошо. Так что подумай, Андрей Игнатьевич. Что для тебя лучше, дать клятву верности Корпусу или остаться при своих. Пусть нищий и в долговой яме, зато ничего Корпусу не должен.

— А у меня есть выбор?

— Выбор есть всегда. — Ответил Божен. И Андрей ощутил, как взгляды этих двоих из благожелательных стали равнодушными и в них сверкнул холодный отблеск боевой стали. — Мы не в снежки играем и не на свистульках дудим. Как говорит Царевна, мы державу вояем.

Андрей опустил голову, думал. Потом поднял взгляд на Божена.

— Я согласен.

— Хорошо подумал, Андрей Игнатьевич? — Спросил его Илья. — Смотри, назад хода не будет.

— Подумал. Я должен что-то подписать? Кровью?

— Зачем кровью? — Оба сержанта смотрели на него удивлённо, потом усмехнулись. — И подписывать ничего не надо. Достаточно сказать присягу верности. Ты клянёшься, что будешь верен Корпусу? Верен до конца жизни, до последнего вздоха? И никогда не предашь? Не скажешь даже под пыткой слов, кои могут навредить Корпусу?

— Клянусь.

— Слово сказано, дядька Андрей. — Сказал Илья. — А слово не птица, как говорит Царевна, вылетело, не поймаешь и уже вписано в скрижали вечности. Оттуда его ничем не сотрёшь. Только если своей кровью и жизнью своих родных и близких. Помни об этом всегда."

"— С этого момента, — продолжил за Ильей Божен, — ты, Андрей Игнатьевич Рукавишников, часть Корпуса. Корпус отвечает за тебя, как и ты за Корпус.