Александра

Любое действие в отношении тебя других лиц, направленных на причинение тебе вреда, считается нападением на Корпус. Долговое обязательство можешь оставить себе. Илья?.. — Божен взглянул на товарища. Тот выложил на стол тяжёлый кошель. — Здесь пятьдесят серебряных талеров. Это тебе на расходы, дядька Андрей. Поиздержался ты. Так что купи еды.

— Почему я Рукавишников?

— Тебя же зовут Рукавицей? А Царевна сказала, что не гоже купцу Корпуса называться каким-либо прозвищем. А вот Андрей Игнатьевич Рукавишников, это более солидно звучит. Согласись?

— Однако… Но хорошо. Рукавишников звучит лучше, чем Рукавица.

— Завтра ближе к полудню, придёшь в Корпус на КПП. — Сказал Божен.

— Куда?

— К контрольно-пропускному пункту. К воротам. Там стража стоит. Скажешь, что пришёл к сержанту Божену, это я. Или к сержанту Илье. Это он. Тебя проводят. Там поговорим, что делать тебе надо и какой товар, куда повезёшь… Ну что, с делами решили? Пора подкрепится. Дядька Андрей, полить бы нам на руки.

— Так они у тебя вроде не грязные.

— Грязные, ещё как грязные. Это с виду чистые. А тут давеча Царевна нам одну штуку показывала. Она её с итальянцами сделала, микроскоп называется. Так вот, смотришь в него на свою руку и каких там только маленьких тварей нет. Целые легионы. Просто глазу они не видны. А есть начнёшь, они с едой к тебе в брюхо попадут и там тебя пожирать будут.

Андрей не поверил, но на всякий случай перекрестился. Настя, сидевшая тихо в уголочке, тоже перекрестилась.

— Что, дядька Андрей, не веришь? — Усмехнулся Божен. — Зря. Вот завтра придёшь, пойдём специально к Царевне. И если она разрешит, то посмотришь в этот микроскоп. Поверь, аппетит у тебя сразу пропадёт. Так что, перед едой надо обязательно мыть руки. Мыло есть у тебя?

— Мыло нынче мне не по карману. Золой и щёлоком моемся.

— Золой, да щёлоком сам можешь мыться. Кожа у тебя дублёная, ничего ей не будет. А вот у Насти кожа нежная, ей никак золой и щёлоком мыться нельзя. Только мылом. — Тут же влез Илья. Настя опять покраснела…

По приезду в Разбойный приказ, а по нынешнему Службу Государевой Безопасности, соскочила с коня. Прошла в избу. Там меня встретил дьяк разбойного приказа Евлампий.

— Господи боже мой, — завопил он, когда я вошла в разбойную избу, — сама Царевна Александра!!! Долгие лета, матушка-Царевне.

Я посмотрела на Евлампия.

— День добрый, Евлампий. Где Фёдор Мстиславович?

— У Государя он.

— Ладно. Мне нужны списки всех, кто проходит у вас, под названием — тати шатучие, убивцы и душегубы. Есть такие?

— Как не быть? Много таких, смотри сама.

— А ещё мне нужны воришки. То есть те, кто кошелек может увести у тебя из-под носа так, что ты и не заметишь.

— И такие есть, как не быть. Это ты про мошенников?

— Почему мошенники? — Я была удивлена.