Александра

 — Сказывают ты больно хорошая сказочница, да певунья. Так ли это?

— А это, Владыко, что ты имеешь в виду. Сказку тебе рассказать, али песню спеть?

— Песню спой, Александра.

— А какую, Владыко?

— Чтобы за душу брала.

Я задумалась. Песен я знала много. У меня в семья папа петь любил. Бабушка и дедушка по маме, тоже пели. Я закрыла глаза. Начала петь:

Поле, русское полеСветит луна или падает снегСчастьем и болью связан с тобою,Нет, не забыть тебя сердцу вовекРусское поле, русское полеСколько дорог прошагать мне пришлосьТы — моя юность, ты — моя воляТо, что сбылось, то, что в жизни сбылось.Я пела, Владыко поначалу смотрел на меня удивлённо, но постепенно глаза его заблестели и затуманились, словно он унёсся куда-то далеко, может быть в свою далёкую юность. Окошки в карете были открыты и все сопровождающие нас слышали песню…

Не сравнятся с тобой ни леса, ни моряТы со мной, моё поле, студит ветер високЗдесь Отчизна моя, и скажу не таяЗдравствуй, русское полеЯ твой тонкий колосок.Я видела, как по щеке митрополита покатилась слеза. Возле кареты прибавилось конных…

Поле, русское полеПусть я давно человек городскойЗапах полыни, вешние ливниВдруг обожгут меня прежней тоскойРусское поле, русское полеЯ, как и ты, ожиданием живуВерю молчанью, как обещаниюПасмурным днём вижу я синеву.Не сравнятся с тобой ни леса, ни моряТы со мной, моё поле, студит ветер високЗдесь Отчизна моя, и скажу не таяЗдравствуй, русское полеЯ твой тонкий колосок.Я замолчала. Карета плавно качалась. Митрополит молчал. Посмотрел на меня.

— Хорошая песня, Александра. Ты хорошая певунья. Аж душа порадовалась. Русское поле, я твой тонкий колосок. Как хорошо и верно сказано. Все мы тонкие колоски на поле Руси Святой. — Опять ехали молча. Митрополит смотрел на меня. — Давеча проверял, как монаси азбуку твою учат. — Я удивлённо взглянула на него. — Да-да, Александра. Ещё тогда, когда Пресвятая Богородица тебе её показала, монасям дали задание выучить и начать писать на ней. Понимаю, что не по канону это, всё же церковные книги нужно писать на старославянском, но твоя азбука лучше усваивается.

— Что за монаси?"

"— Монахи. И я знаю, что в Корпусе своём, вы с Еленой отроков учите новой азбуке и мужей, уже сединами убелёнными. Это понятно. Но вот в чём сомнения у меня, Царевна. А нужно ли это простым людям на Руси. Ведь не даром говорят, что многие знания, суть многие печали.

— А ещё, Владыко, говорят, что ученье свет, а не ученье тьма. И чем больше у нас грамотных людей, тем больше пользы государству Русскому. Тьмы невежества и безграмотности у нас итак хватает с избытком. И знания никак не помешают оставаться русским людям православными христианами.

— Но эти учёные начинают подвергать истинность божественного учения.

— А это от недостатка знаний.