Александра

Так же соединились с отрядом князя Долгорукого. Встреча была теплой. Всё же Долгоруковы мне должны были за молодую княгиню, благополучные роды и малыша.

Постепенно число моих сторонников росло. Это было хорошо. Мне нужно было укрепиться среди московской знати. И чтобы со мной считались, а не пренебрегали, только лишь потому, что я женщина.

По дороге в Москву, в городах и селениях нас встречали радостно. Всё же известия о разгроме немцев и то, что поляки убрались в Польшу, только при одном нашем появлении, создавала ореол непобедимости. Сюда же наложились и слухи о чуде явлении лика Господа над нашими войсками и о покрове Богородицы, что только усилило наш ореол славы. Об этом говорили наши раненые и воины из сопровождения обоза. А так же, что меня удивило, об этом стали говорить даже среди полонённых наёмников Георга и ливонских баронов. Причём больше всех об этом говорил как раз Ульрих фон Дениц. Всё же набожность в эти времена была сильная. И люди верили во всё божественное и что связанно с верой безоговорочно. Хотя на мой взгляд, Ульриху такой расклад был на руку. Одно дело потерпеть дважды поражение от простой женщины и попасть к ней в плен, пусть она и благородного происхождения и совсем другое от воительницы, над которой простёрлась длань Господня, а значит она априори проиграть не может, так как сами небеса на её стороне. А значит и любой другой, а не только он, будет ею побеждён. Чудовищное поражение Георга фон Фрундсберга только подтвердило это. Мало того, ландсгерр даже стал пользоваться уважением, как первый из благородных, кто попал под каток Византийской Львицы, как стали меня называть, о чём я так же с удивлением узнала, и лично со мной знакомый."

"Прежде, чем войти в Москву, по моему совету, князь Воротынский сделал остановку, чтобы все привели себя в порядок. Начистили брони. Помылись и выглядели настоящими орлами. Говоря это войску, он усмехнулся и посмотрел на меня. Я тоже улыбнулась, кивнула ему. Остановились в одном из селений. Вскоре прискакали посыльные от местного помещика. Это был служивый дворянин Андрей Козьмин. Он приглашал князя со товарищами, а так же царевну Александру к себе на подворье, что находилось в двух верстах от селения. Мы поехали. Я, сидя на коне усмехнулась. Мне было интересно, где он разместит всю ораву. Ведь по-мимо князя и его сотоварищей, то есть других бояр, коих набралось два десятка, со мной ехала сотня сотника Кобылы, из личной, так сказать, гвардии Московского Государя. Эта сотня меня сопровождала везде. Такова была воля Василия Третьего. И эту волю оспорить никто не мог. Плюс двое моих палатинов из шести. Остальные остались с кадетами. Дядька Евсей, так же остался с кадетами. Со мной из моих гвардейцев ехали Степан и Айно-эст.