Алан. Скажи, что ты моя 2

Когда она оказалась неприлично близко, дернулся… Понял, что не могу, просто не могу сейчас с ней встретиться. Я был не готов к этому нокауту… Не знал, что делать, как себя вести… Как ошпаренный выскочил быстрее наружу. Помнил, как стоял у Гранд-Канале, отойдя от места проведения Биеннале на безопасное расстояние, и дышал… Жадно, с одышкой, полной грудью… Впервые за эти семь лет я смог дышать полной грудью… Впервые почувствовал себя живым. Опустил зачем-то глаза на свои руки и только сейчас обратил внимание на шрамы на костяшках пальцев от когда-то разбитого мною стекла в аэропорту. В тот момент я и понял, что Бэлла вернется в мою жизнь. Я ее верну… Чего бы это мне ни стоило и что бы она сама ни думала на этот счет. Она должна мне… Должна мне мою жизнь обратно… И для этого я заберу себе ее…

Глава 4

Бэлла"

"Лето. Солнце. Зелень. Лазурная гладь большой воды слева. Я еду по серпантину – и мне хорошо, легко, спокойно… На душе тепло… Мне нравится здесь. У нас любят говорить «где родился, там и пригодился», но… Со мной все пошло изначально не так. Даже это самое «у нас» звучит нелепо – никогда в моей жизни «нас» не было. Разве что только с Айзой. Но и она ушла от меня, не объяснившись, оставив позади только сердечные раны, которые столько лет пытается мне залечить психолог.

С появлением в нашей жизни Ниццы ему это почти удалось. Все-таки правильным было решение переехать, как ни крути. Я счастлива, что мы решились на этот шаг год назад, несмотря на увещевания парижских друзей, что жить на Кот д'Азур (франц. – лазурное побережье Франции) – моветон. Французы правда очень скептически относятся к своему южному берегу Средиземноморья, считая, что он давно и безнадежно испорчен заполонившими его русскими нуворишами (франц. – недавно разбогатевшие), богатыми безвкусными арабами, вульгарными проститутками и нечистоплотными торгующими наркотой беженцами из Северной Африки. Местные больше предпочитают всегда прохладный серебристый океан Нормандии на Севере Франции. Наверное, потому что он так похож на их национальный облик – красивый, сдержанный, слегка высокомерный и всегда облаченный в особый небрежный шик…

Мне нравятся французы. Я чувствую себя среди них гармонично и комфортно. Уже как семь лет чувствую. Наверное, во многом потому что сама – вещь в себе. Потому что сама люблю сдержанность и уважение личных границ. Не люблю, когда лезут в душу и пытаются там копаться… Мне нравится этот незримый стильный кокон, который позволяет выстраивать вокруг собственной личности французская ментальность. И в то же время я чувствую, как внутри меня, там, глубоко в душе, все же теплится уголек искренности, открытости, горячности, которые так любят демонстрировать в России.