Аквилон. Маг воды

Всего несколько строк, но каких!

«Городской суд утвердил господ Лазуриных в правах душеприказчиков имущества покойной семьи Аквилонов. Валентин и Марианна Лазурины, дальние родственники погибших, будут управлять поместьем до совершеннолетия наследника Лазаря.»

До совершеннолетия наследника. Которое случилось несколько лет назад.

Память услужливо подкинула воспоминание. Мне восемнадцать, я только что поступил в Столичный университет. Пришло официальное письмо с кучей печатей. Дескать, увы и ах, уважаемый господин Аквилон, но ваше наследство обременено такими долгами, что после их выплаты не осталось ни гроша. Примите соболезнования и живите как знаете.

Молодой дурак, каким был Лазарь прежде, просто выбросил письмо. Подумаешь, наследство! Я же маг, я сам всего добьюсь!

Ага. Добился. Если бы не пробудившаяся память, сдох бы уже от рук наемных убийц.

«Данила злой?» — Капля забеспокоилась.

«Данила думает.»

«О чем?»

«Как вернуть то, что украли.»"

"Просмотрел газеты следующих лет. Лазурины не скрывались. Наоборот — мелькали в хронике с завидной регулярностью. Приемы в поместье, уже без упоминания прежних владельцев, банкеты, балы.

Валентин Лазурин даже попал в городской совет, правда там не задержался. Марианна блистала в дамских комитетах. Жили на широкую ногу.

Взяв со стола из стопки лист для записи, я пометил себе основные даты и события. Затем вернулся к библиотекарю.

— Спасибо.

Старичок встрепенулся, кажется он задремал несмотря на шум.

— А? Что? Ах да, нашли, что искали?

— Более чем.

Но выйдя на улицу, я первым делом задумался не о том, как вернуть наследство. И даже не о том, что вычислил наиболее вероятных заказчиков моего убийства.

Мои мысли занимало другое. В одной из газет я увидел фотографию фамильного особняка Аквилонов. Колонны, которые стояли по обе стороны от широкой лестницы, были увенчаны статуями выдр. Точь-в-точь таких же, как моя Капля. Не забавных речных зверьков, а самых настоящих духов воды.

Глава 17

После библиотеки желудок напомнил о себе с настойчивостью уличного попрошайки. Время близилось к обеду, а завтрак у Елены Павловны, при всём его великолепии, остался в далеком прошлом.

Следуя интуиции я пошел на запах. Он привел меня к лотку с традиционным для столицы угощением, которое называлось «золотые рыбки».

У лотка обнаружился худощавый мужчина в безукоризненно чистом переднике. Ни пятнышка масла, ни следа муки — чудо, учитывая специфику работы. Аккуратные руки с длинными пальцами выкладывали тесто в формы с точностью аптекаря, отмеряющего порошки.

Угощение пользовалось популярностью, но работал он удивительно быстро. Как раз когда подошел к нему, от прилавка отходило целое семейство, загруженное ароматно-пахнущими пакетами.

— Две штуки, — попросил я.