Акула. Отстрел воров

Ни за что не скажешь, что он эмигрировал в Мексику каких-то три года назад. Полное впечатление, что там родился и с детства привык командовать прислугой на вилле.

Вытянутые ноги Степанского почти касались двух чемоданов, которые принёс в кабинет начальник охраны. Он не поставил их у стены и не убрал в шкаф, а бросил чуть ли не посреди помещения. Недовольство, что ли, так выразил? Поставил и ушёл, сухо обещав явиться по первому зову. Остаться ему не предложили, хотя обсуждаемые проблемы его тоже касались. И, как оказалось в дальнейшем, не в последнюю очередь…

Все было сказано. Калмычный уложился в четыре минуты, вопросами его не перебивали.

— Позвони Громову.

Калмычный взялся за телефон. Набрал номер мобильника:

— Выключен.

— Звони домой.

— Он там не сидит.

— Моли Бога, чтоб он там не лежал… с ножом в глотке.

— Типун тебе на язык! — Иван Иваныч сильно удивился: обычно Степанский любые неприятности встречал с юмором и не уставал повторять, что без них жизнь казалась бы пресной; сейчас же он смотрел на бывших компаньонов так, словно они были во всем виноваты, тогда как он к той давней истории не имеет ни малейшего отношения.

— Звони.

На аппарате Калмычного был включён режим громкой связи.

Длинные гудки поплыли по кабинету.

— Недавно там автоответчик стоял, — удивился Николай.

Ответил незнакомый мужской голос:

— Алло.

Калмычный растерялся и, после секундного замешательства, посмотрел на дисплей, где светился набранный номер. Ошибки не было. Тогда он сказал:

— Мне нужен Василий Петросович.

— Кто спрашивает?

— Простите, а кто будете вы?

На лице Калмычного сильнее обозначились морщины. Он уже понял, что с Громовым случилась беда. Скорее всего, трубку в его квартире снял следователь. Представив, как его будут таскать на допросы, Иваныч решил оборвать разговор, если собеседник снова попытается выяснить его личность.

Помешкав, неизвестный вздохнул:

— Ладно, сейчас… — после этого он отошёл от аппарата, и дальнейшие его слова было разобрать трудно. — Саша… Там кто-то… Поговоришь?

Жену Громова Калмычный видел два раза, и она ему не понравилась. Конечно, Александра была привлекательной женщиной, но жить бы с ней Иваныч не стал. И другу бы не посоветовал.

— Да. Кто это?

— Калмычный.

— Васю убили. — Ни тени эмоций; голос — как у живой куклы.

— Когда?

— Ночью. Взорвали в машине. Мне звонил следователь.

Воротник рубашки стал тесным. Иваныч, засунув под него указательный палец, несколько раз сильно дёрнул.

— Где это… было?

— Господи, откуда я знаю?! Кажется, возле бани какой-то. И чего его туда понесло вместо дома? — Теперь эмоции проявились. Что-то близкое к истерике… Нет, скорее — сильное раздражение. Только непонятно на кого.