Акула. Отстрел воров

О своей деятельности Василий Петросович жене не сообщал. Уходил, приходил. Клал на тумбочку деньги. Дарил на 8-е марта цветы. С друзьями не знакомил, о врагах не рассказывал. Каких-то людей она видела, когда они ходили в ресторан или поиграть в боулинг, — с мужем здоровались, говорили, рекомендовали новое блюдо или помогали выбрать шары.

— Вы их можете описать?

— Люди как люди.

— Тоже примета. Бывают люди как боги. Может быть, имена?

— Саша, Петя… Достаточно?

Спокойное лицо, прямой взгляд. Движение ног, блеск колготок. Разрез на юбке расходится, женщина не торопясь его поправляет. Акулов трёт подбородок, рисует чёртиков в блокноте. Можно прекращать допрос прямо сейчас, ничего ценного он не услышит, даже если выпроводит адвоката.

О том, кто мог покушаться на Громова, ей ничего не известно. Она была дома и в первый раз, и вчера.

— Значит, вы понятия не имеете, чем занимался ваш супруг?

— Мужчины о таких вещах не говорят.

— Да?

— Я думаю, ваша жена тоже не знает, чем вы занимаетесь на работе.

— Недавно он купил новый джип…

— Одолжил деньги у какого-то друга.

Акулов раскрывает паспорт Александры, смотрит штапм о прописке. Усмешка появляется невольно: он давно знает адрес, указанный там. Посёлок железнодорожников в тридцати километрах от города, улица Второй каланчи, барак номер пятнадцать. Смотрит на Александру. Она понимает без слов:

— Василий когда-то работал в депо.

— Стрелочником?

— Он ведь, как и я, иногородний, вы знаете. Когда был военным представителем на заводе, то жил в общежитии. Потом его оттуда попросили. Пришлось как-то устраиваться. Мы были прописаны там, но снимали в городе квартиры.

— Сразу несколько?

— Поочерёдно.

Акулов, переписав в блокнот данные, отдаёт паспорт:

— Вы приезжали в больницу?

— Как я могла не приехать? Сразу, как врачи разрешили.

— И он вам ничего не сказал?

— Мой муж прошёл Афган.

— Это не значит, что он должен был молчать.

— Это значит, что ни при каких обстоятельствах он не стал бы советоваться с женой. Странно, что вы этого не понимаете.

Движение ног, блеск колготок…

* * *…Андрей прижался лбом к холодному стеклу.

Машина адвоката выехала за ворота. Постовой закрыл железные створки, повесил замок. Поправляя ремень автомата, направился в дежурную часть.

Акулов задумался о роли Мамаева во всей этой истории.

* * *Тиканье настенных часов раздражало.

Этого прежде с Петушковым не бывало. Он вообще не обращал внимания ни на звук, достаточно громкий для изделия таких габаритов, ни на обратное движение стрелок, Сегодня обратил. И второй раз это сбило его с мысли."

"Калмычный сидел за столом, опустив голову и положив перед собой руки. Разглядывал ногти.

Степанский развалился в кресле. Действительно, ни дать ни взять — плантатор.