Акула. Отстрел воров

Есть новости по нашему делу. Жду! Блин, что это?!

Последнее относилось к увиденному.

«Газель», резко увеличив скорость, неслась прямо на «оранжевый» пассат.

Петушков смотрел на приближающийся фургон расширенными глазами.

Казалось, что в кабине «газели» никого нет.

* * *В районный изолятор временного содержания Акулов прошёл незаконно. Разрешения от следователя у него не было, но Катышев позвонил и договорился с начальником ИВС. Сам придти не смог: получал взбучку от прокурора.

Надзиратель впустил Андрея в комнату для допросов. Запер дверь, замок которой открывался только снаружи. Вслед за этим проскрежетала дверь камеры.

— Сазонов, на выход!

Помещение было ярко освещено. Две деревянные скамейки по разные стороны стола. Вся мебель привинчена к полу. На окне — решётка снаружи и проволочная сетка изнутри. Бетонные стены сделаны шершавыми, в многочисленных наплывах. Как слышал Акулов — для того, чтобы заключённый не мог разбить голову. Расчёт построен на том, что в последний момент на поведение «суицидника»[6] повлияет инстинкт самосохранения. Он значительно ослабит силу удара или вообще откажется от задуманного. Все-таки далеко не все зеки, пытающиеся наложить на себя руки, действительно хотят покончить с собой. Большинство стремится привлечь внимание администрации к каким-то проблемам, мечтает попасть в больницу или просто дуркует.

Привели Шурика.

Он улыбался. Вошёл, держа руки за спиной, хотя надзиратель, скорее всего, этого и не требовал.

— Привет, Андрюха!

— Здравствуй, киллер. Рад тебя видеть без верёвки на шее.

Сазонов заулыбался ещё шире. Демонстративно, чтобы надзиратель заметил, как к нему относится коллега, протянул для пожатия руку. Плюхнулся на скамейку, достал пачку «Парламента». С видом «а нам все нипочём» выщелкнул две сигареты.

Акулов отказался от предложения и достал свой «Беломор». Шурик поспешил поднести зажигалку — жёлтый «крикет» со снятой металлической скобой. Последнее было сделано надзирателем для того, чтобы арестант не мог проглотить мелкую детальку или переделать её в какое-нибудь приспособление для побега.

— Ну и попал я, блин! — весело, словно речь шла о дружеском розыгрыше, заявил Шурик.

— Рассказывай, как было дело."

"— А что, Ритка не дала протокол почитать? Во стерва какая! Надо было мне её раньше трахнуть — тогда бы не выпендривалась сейчас. И чего прицепилась? Как будто я виноват!

* * *Прокурор Воробьёв прибыл на место происшествия в плохом настроении. Тому виной был ряд причин. И скандал с Молдавской, и нелицеприятный разговор с вышестоящим товарищем, который строго указал, что Василий Данилович относится к обязанностям спустя рукава, ментов в районе не контролирует и позволяет им выносить сор из прокурорской избы.