Сердце Аксара, или Измена по-королевски

Так почему он сейчас каждый кусочек мяса смакует, и вино пьет так, словно оно немыслимо вкусное? Я попробовала вино из своего кубка и нашла, что ничего выдающегося из себя оно не представляет.

Подняв глаза, я наткнулась на насмешливый взгляд Рейна.

— Почему вы так смотрите? — спросила я.

— А почему вы так смотрите?

— Я-то смотрю, как обычно, а вот вы…

— Ну, раз так, то дискуссия закончена, Ваше Величество. Если позволите, я выйду подышать свежим воздухом.

Рейн встал из-за стола, как это принято делать, когда встает тэгуи. Я поторопилась пройти к дверям, чувствуя, что он на меня смотрит. Определенно, что-то с ним не в порядке.

Что за игру затеял этот малолетний осел?

Замок оказался внушительным и донельзя жутким — не по виду, а по атмосфере; вокруг густел туман; воронья стая, которую наша процессия спугнула по пути, с возмущенным карканьем преследовала нас до самого замка. Только вот теперь птички не шумели, а сидели тихо, изучали колючими глазками гостей.

Королева-мать вышла к нам вместе с принцем Криспином. Издали было заметно, что Криспин тоже уродился светловолосым и белокожим, но на парне взгляд не задерживался, в отличие от королевы. Та была темноволоса, высока и одета в черный траурный цвет. Мне сказали, она до конца жизни будет носить траур по мужу.

— В черном-черном лесу, в черном-черном замке, живет черная-черная королева, — прошептала я.

— Что? — склонился ко мне Рейн.

— Ощущение, словно мы попали в страшную сказку.

— А моя мать это зло, которое нужно искоренить?

— Что-то вроде того.

— Типичное представление о свекрови, — усмехнулся Рейн.

Королева-мать и принц подошли к нам и поклонились. Люди королевы, стоящие позади, тоже поклонились. И мы с Рейном поклонились, за нами повторила наша свита.

Первый эта приветствия закончен — все раскланялись. Сейчас будет второй этап — пышные приветствия.

— Приветствую, мама, — произнес Рейн.

— Привет и тебе, сын, — ответила она.

Тэгуи подошла к Рейну и подала ему руку, затянутую в перчатку. Прямо на перчатку был надет перстень с рубином, таким крупным, что это было почти вульгарно. Почти — потому что к облику королевы-матери такое слово не применительно. Рейн поцеловал руку матери и отпустил, после чего вывел меня на шаг вперед.

— Моя жена София, королева Аксара.

Фрейлины идеально подготовили меня к этой встрече, и в моем внешнем виде даже самый придирчивый критик не нашел бы изъяна. Но Кларисса-Виктория сумела выразить взглядом, что я не только не так одета, но еще и не в том теле, и что я в целом — ошибка природы.

Из духа противоречия я улыбнулась, давая понять, что ничуть не задета. И сама внимательно, без ложной застенчивости, оглядела Клариссу-Викторию.

Она выглядела на свой возраст — пятьдесят с небольшим.