Акцентор

Его взгляд становится тяжелым, и он говорит с тревожным спокойствием: – Ты моя, Элеонор. Каждый твой идеальный и сломленный дюйм.

Святое дерьмо.

Не думай о его словах. Не думай. Не думай.

Я прикасаюсь пальцем к ране на его губе, осторожно, задержав дыхание.

– Прости за укус. Думаю, нам надо обработать его.

И мои тоже.

– Как скажешь, детка. Твой невинный поцелуй был таким очаровательным. Ты ведь укусишь меня еще раз?

Он улыбается. Черт возьми. Это не очень полезно для моего сердца.

– Укушу, если ты снимешь маску.

Его красивый, глубокий смех заполняет всю оранжерею. Он проводит рукой вверх-вниз по моей спине, а затем убирает прядь за ухо, касаясь слухового аппарата.

– Снова «если»? Меня заводят маленькие манипуляторы, ангел. Но еще не время.

– Ты просто невыносим.

– Тебе пора привыкнуть к мысли, что я всегда получаю то, что хочу, Элеонор. И сейчас это ты.

Я хмурю брови.

– Сейчас? Ты не можешь относиться ко мне как к какой-то чертовой цели или как к собственности. Я никогда не соглашусь на это.

– Я не понимаю, ты о чем-то просишь? Просто скажи это.

Я делаю паузу, а затем отвечаю напряженным тоном:

– Как минимум мы должны узнать друг друга, общаться, ходить на свидания. Я хочу услышать твое имя.

– Мы выполняем все пункты кроме последнего, – он целует меня в лоб, а затем растягивает губы в широкой улыбке: – О, и, если ты позволишь кому-то прикоснуться к тебе, я убью его. Я серьезно, ангел. У меня даже есть замечательный подвал в Лондоне. Что-то вроде комнаты пыток.

Я глубоко вздыхаю. Господи, это даже близко не смешно.

– Каким образом ты знаешь обо мне так много?

– Я был в твоей комнате, следил за тобой и несколько раз взламывал твои аккаунты, неужели ты не заметила?

– Тебе разве не говорили, что сталкерство – это противозаконно?

Он ласково проводит по моим волосам, а затем спокойно отвечает:

– Быть такой чертовски милой – это противозаконно. А исследовать то, что принадлежит мне, – нет, Элеонор.

Мои щеки затопляет жаром, и я бормочу:

– Ты психопат.

– Я социопат, – он прищуривается. – А ты дрожишь.

– Если ты не заметил, то я голая.

– Я заметил. И я пиздец в каком восторге, – он осторожно поднимает меня и спрыгивает с рояля.

Мое дыхание сбивается, когда меня закутывают в плед, взятый с одной из полок, где стоят горшки с растениями. На самом деле мое тело истощено, а пульс учащен, и я продолжаю ожидать приступа, но он не наступает."

"Черт, разве это нормально, что у меня практически никогда не было приступов рядом с гребаным монстром?

Это неправильно и правильно одновременно.

Напряжение в его сверкающем взгляде проникает под кожу.

Он ловит мою ладонь, а затем подносит ее к своим губам, касается поцелуем и шепчет:

– Ты всегда будешь со мной, ангел. Всегда.