Ахиллесова спина

 – Очень немалые деньги по тем временам. Знаете, сколько нам тогда платили?

– Мало?

– Не то слово. Мне, если в пересчете на баксы, триста пятьдесят, им вообще по триста."

"– Да. – Я вернулся за стол и включил чайник. – Тряхнули ребята мошной, расстарались для любимого шефа.

– Я бы и сам так подумал, – отозвался старик. – Да только выяснил, что стоила та ракетка не полтинник в зелени, а гораздо дороже. Не помню уж, сколько в драхмах. У нее тогда курс каждый день менялся. В долларах приблизительно семьсот восемьдесят.

– Вот это да! – восхитился я. – А откуда вы узнали?

– В каталоге увидел, – ответил Павел Григорьевич. – Я, если хотите знать, на эту красоту давно облизывался.

– Что было потом?

– Вызвал этих друзей…

– Они дружили?

– Я бы сказал, приятельствовали. – Он на секунду задумался. – Причем один в этой паре был явным лидером, второй – просто ведомым. Странно.

– Что вы хотите этим сказать?

– Не знаю уж, как у вас, а в нашей системе оперативники стараются близко не сходиться. Понимаете, у нас за одну командировку можно сделать карьеру либо загубить ее же на корню. Глушков просто взял Юру под крылышко. После этого у него и пошла работа.

– Продолжайте.

– Продолжаю. Вызвал я их и начал задавать вопросы. Вот они и раскололись.

– Сразу?

– Да что вы. Сначала, как учили, выдали мне легенду, следом вторую, а потом я на них слегка надавил.

– Так откуда дровишки?

– Подарок все той же греческой красавицы.

– Вы его приняли?

– Нет, конечно.

– В центр сообщили?

– Еще раньше, когда у Самойленко только случился этот роман.

– И что вам ответили из Москвы?

– Ничего. Помните, что тогда творилось в Союзе?

– Еще бы.

– Тогда зачем спрашиваете? Наверное, хватит об этих ребятах. Надо вспомнить и о других людях. Константинов был моим заместителем. Неплохой профессионал, но писатель.

– В смысле?

– Спал и видел, как бы занять мое место, поэтому день за днем строчил на меня в центр всякую пакость.

– Каков результат?

– Он добился своего и стал-таки резидентом. – Павел Григорьевич сделал выразительную паузу. – В братской Северной Корее.

– Лихо!

– Тот человек, к которому приходили все его «эссе» – мой давний друг.

– Теперь мне все ясно.

– В восемьдесят девятом Константинов ушел на повышение. В том году больше никого к нам не прислали.

– Кого назначили на его место?

– Глушкова, а Самойленко пошел на его место и стал старшим помощником.

– Что было потом?

– Мне и Глушкову на год продлили командировку. Юра в конце девяностого вернулся в Союз, через полгода поехал во Францию, там, говорят, сработал просто блестяще. Еще вопросы?

– Если вы не против.

– Не стесняйтесь, молодой человек. Нам, древним старикам, почесать языком всегда в радость.

– Скажете тоже. Какой же вы старик?! – тонко польстил я.