Ахиллесова спина

Новоселов – толковый оперативник. – Мой собеседник вздохнул. – Только вот выпивка в нашей работе – не более чем средство для добывания информации. А он иногда слишком уж увлекался ею. Глушков – три вербовки, штук пять благодарностей из Москвы за информацию. За предыдущую командировку на Ближний Восток получил орден. Миша у нас считался звездой, почти два года был лучшим, пока…

– Что?

– Понимаете, я в системе с шестьдесят девятого года, с семьдесят четвертого на загранработе. Десять командировок, из них шесть резидентом.

– И?.."

"– Научился разбираться в людях. Бывает, прибудет новый офицер, еще толком к работе не приступил, а я уже знаю, что дело пойдет. Или, наоборот, и с языком у парня полный порядок, и толковый, и обаятельный, а ничего хорошего. В лучшем случае проработает два года на подхвате, а потом в Союз, куда-нибудь в Сибирь или на курсы преподавателем.

– Так, к чему вы это?

– Да к тому, что в одном офицере я сильно ошибся.

– Слушаю и пытаюсь понять.

– Осенью восемьдесят восьмого к нам прибыл один выпускник академии.

– Фамилию помните?

– Обижаете. – Павел свет Григорьевич усмехнулся. – Капитан Самойленко Юрий Геннадиевич. Да, точно так. Диплом нашей консерватории с отличием, язык на уровне, светлая голова, коммуникабельность от бога, вернее, от Карнеги.

– Достойно.

– Даже слишком. Понимаете, художником, вором и оперативником надо родиться. Иной троечник в реальном деле оказывается на две головы выше любого медалиста. Учеба и живая работа, как говорят у них в Одессе, две разные вещи.

– Кто бы спорил.

– Так вот, я почему-то сразу решил, что работа у него не пойдет, и оказался прав. Полгода от парня не было ровно никакого толку. Я даже собрался писать в центр, чтобы его заменили. И вдруг, бац, успех, вербовка. Чиновник из Министерства иностранных дел.

– Мотив?

– Тот оказался тайным марксистом, борцом за дело рабочего класса и тамошнего крестьянства. Бывает же такое.

– Полезный кадр?

– В некоторой степени, – осторожно ответил бывший главный посольский шпион. – Не супер, конечно, но кое-что интересное приносил.

– Повезло этому вашему Самойленко.

– Я тоже подумал, что это просто счастливый случай. – Павел Григорьевич хлопнул ладонью по столу. – Но через месяц он заагентурил журналиста. Да не простого щелкопера, а политического обозревателя, понимаете?

– Да уж. – Я знал, что такие журналюги шляются в парламент как к себе домой и нежно дружат с депутатами самых разных мастей. – Получается, ошиблись вы в парне, да?

– Точно, – согласился мой собеседник. – Хотя до сих пор не могу понять, как у него это получалось. – Павел Григорьевич удивленно вздернул брови. – Он вообще был не вербовщик. Поверьте, это сразу заметно.