Александр Агренев. Трилогия (СИ)

Вернее, ее извело все возрастающее любопытство, утолить которое не представлялось никакой возможности — ни сейчас, ни потом. Потому что Софи иногда была ну просто невыносима, напрочь отказываясь немного посекретничать. Или рассказать о своих прошлых сердечных привязанностях. Бука!

— Пойдем?

Невольно вздрогнув, коллежская советница поняла, что погрузившись в свои переживания, пропустила чужие. Точнее — не заметила, как таинственный, и уже безумно интригующий незнакомец куда-то исчез, а подруга вернулась обратно. Впрочем, кое-какие материальные следы прошедшей встречи все же остались — госпожа Волошина-Томанова держала в руках небольшой бархатный футляр, и время от времени немного растерянно на него поглядывала. Как смотрят на змею незнакомого вида, гадая — ядовитая она, или же нет?

— Кто это был, Софи?

— Один мой знакомый. Признаться, я думала, что больше его не увижу… Прости, ты что-то сказала?

Ольга Васильевна терпеливо повторила свой вопрос, даже и не удивляясь столь вопиющей невнимательности. Действительно, не каждый же день внезапно встречаешь давнего знакомого?

— Он что-то тебе оставил?

— Ах, это?.. Не мне, моей Сашеньке — небольшой подарок на день ангела.

Как ни мучилась неудовлетворенным любопытством молодая женщина, ее подруга так и осталась глуха ко всем невинным намекам — а ведь в такой ""обертке"", как правило, дарили драгоценности. Что ж, она и так знала, что Софи вредина и… Ничего, рано или поздно все равно не утерпит, и похвастается!"

"И только поздним вечером, оставшись в полном одиночестве и тишине, хозяйка поместья решилась посмотреть, что же ей вручил настоящий отец Сашеньки. Тихо щелкнул футляр, раскрываясь — и под светом трех свечей, истекающих желтым воском в потемневшем от времени серебряном канделябре, на черном бархате засияло серебристой платиной и застывшими каплями красно-фиолетовой крови небольшое украшение. Гладкий овальный медальон-ладанка, с выложенным из небольших плоских аметистов крестом — подарок любящего отца своей двухлетней малышке. Дар, который невозможно ни спрятать до лучших времен, ни еще как-то скрыть — князь ясно дал понять, что будет весьма недоволен, не обнаружив его у законной владелицы. И не менее ясно намекнул, что всегда будет рядом с дочкой — тем, или иным образом. Правда, в его внимании были и положительные моменты:

""В случае любых неприятностей или же нужды в чем либо — вы можете на меня рассчитывать, Софья Михайловна…"".

Судорожно вздохнув, она покрутила ладанку в руках, и совсем было собиралась положить ее обратно — но присмотрелась еще раз и передумала. Кончик ее ухоженного ноготка надавил на едва заметный выступ — и изящный медальончик раскрылся на две половинки, плакированные изнутри червонным золотом.