Агония

Еще дома, застегивая платье, почувствовала, что собачка прошла не гладко.

Вадим без лишних вопросов зашел к ней в туалетную комнату и заперся изнутри.

— Аж платье по швам трещит, да?

— Так и знала, что ты это скажешь.

— Никак не могу промолчать."

"— Еще бы. — Убрала волосы на одно плечо и отшагнула. Показалось, слишком близко он встал за спиной.

— Стой на месте, — недовольно сказал Шамрай и продернул бегунок вниз. Застегнул платье, но молния снова разошлась.

На этот раз он не спешил делать с ней что-то еще. Посмотрел Чарушиной в глаза, уловив в них напряжение, потом снова — с уже привычным невыносимым чувством на чуть обнаженную спину, на видное в вырезе черное белье. Даже одна эта кружевная полоска на ее коже сводила с ума. Снял бы… Раздел бы… Не удержавшись, провел пальцами по позвоночнику — Регина ощутимо вздрогнула под его рукой. И эта ответная дрожь, не как искра — взрыв. Тряхнуло и оглушило обоих, что ни вздохнуть, ни слова сказать, словно пепла наглотались. Шагнув, толкнул ее и тесно прижал своим телом к подстолью раковины. Она со вздохом-стоном схватилась за кованый край.

Несколько секунд, чтобы продышаться…

— Кис-кис, — тяжело от возбуждения. — Ты хоть понимаешь, что я с ним что-нибудь сделаю? Ты это понимаешь?

Больше всего он мучился, когда видел ее вместе с Владом. Видел ее улыбки ему, ее удовольствие от общения. Ее оживление от поцелуев или объятий. Каждый жест в сторону Реймана — удар хлыстом по сердцу.

— Вадя, пожалуйста, отпусти.

— Я тебя на руках буду носить. Все, что хочешь, для тебя сделаю, только уйди от него. — Сжал руками ее талию. — Не доводи меня до греха. Иначе я с ним что-нибудь сделаю. Уходи от него.

— Зачем ты приходишь? Терпишь все это?

— Потому что, как дебил, на все согласен, лишь бы свою Кису увидеть. На все. Понимаешь? Ты еще не понимаешь, что происходит, а я уже на все согласен.

Она смотрела в зеркало, в его отражение, в глаза серые блестящие. Пыталась уловить что-то и не улавливала. Старалась на определенной мысли сконцентрироваться и не могла.

Повернула к нему лицо, заглянула в потемневшие зрачки.

Вадим сразу тише заговорил, по-другому — мягче, но для нее еще мучительнее:

— Как тогда. Вадя, как дебил, был на все согласен, лишь бы Киса растаяла. Без телефона так без телефона, без адреса так без адреса, без фамилии так без фамилии. Спасибо, что хоть именем своим назвалась. Думал, вот-вот сдаст мне Реня явки-пароли…

Как сейчас помнил. Зима. Холодно. Она подошла, огляделась, спросила что-то у кого-то, наверное, кто крайний в очереди, откинула капюшон, заправила за ухо светлую прядь волос. И все. И больше мыслей у него не было.