Агония Хана

Девчонку ждет участь намного интереснее… в объятиях старого урода.

– Если бы я боялась твоего отца, я бы не выкрала тебя и не притащила сюда…

– Значит, выкрадешь из его дома еще раз.

– Что именно? – усмехнулась Албаста.

– Не что, а кого. Я хочу, чтобы ты выкрала самозванку и подарила ее мне. Тогда я сделаю все, что ты захочешь.

– Оооо, у маленькой Эрдэнэ есть свои враги…

– Она мне не враг. Она просто шавка, которая не должна находиться в этом доме… а еще я не хочу, чтоб он был с ней счастлив. Я вообще не хочу, чтобы он был счастлив. Он этого не заслуживает.

Хм. Неужели малышка ненавидит своего отца? А ведь Албасте казалось, что девочка его безмерно любит, и она думала, что уговорить ее и склонить в свою сторону будет очень трудно.

– Я хочу, чтобы он сломался, чтобы точно, как я, ненавидел себя и свою жизнь, чтобы сидел взаперти и плакал. Я хочу отнять у него все.

Произнесла и посмотрела своими черными глазами на Албасту, и та невольно вздрогнула, потому что увидела точную копию взгляда самого Хана…

* * *– Когда ты была маленькая…я боялся взять тебя на руки. Боялся причинить тебе боль. Ты была такая крошечная, такая хрупкая. Врачи столько раз убеждали меня в том, что, скорее всего, ты не выживешь, что у тебя множество патологий, несовместимых с жизнью. А я боролся. Мне казалось, что если я опущу руки, то вместе с тобой умрет часть меня. И не хотел этого признавать. Я очень боялся тебя полюбить. Смертельно боялся привязаться и сдохнуть от тоски, если с тобой что-то случится. Я не прикасался к тебе, я запретил приносить тебя в дом, запретил говорить о тебе и запретил себе любить тебя. Жалкий идиот. Как будто бы можно приказать себе, как будто можно себе запретить дышать. Потому что я уже любил тебя. С той самой секунды, как увидел после твоего рождения, потому что я смотрел на тебя в окно, обманывая себя и не решаясь войти, и мне казалось, что нет кого-то красивее, нет прекраснее, чем ты. Нечто святое, что нельзя марать грязными лапами такого морального ублюдка, как я. Ты росла…росла, и я видел в твоих глазах упрек и отчаяние, видел в них любовь и злость и ненавидел себя за то, что не смогу сделать тебя счастливой. Но мне казалось, что я в силах уберечь тебя от жестокости этого мира, казалось, что, если не позволить людям обидеть тебя, ты будешь счастлива. И я спрятал тебя…чтоб ни одна тварь не могла обидеть мою девочку…Плохо спрятал, я так плохо спрятал тебя, Эрдэнэ. Прости меня…прости… я так люблю тебя…прости, что никогда не говорил тебе об этом."

"Огромная рука погладила каменную плиту и провела по ней, цепляя ногтями, оставляя следы. Он не мог…не мог ощущать этот холод под ладонями и осознавать, что его маленькая девочка теперь лежит там. Спит вечным сном и больше никогда ему не улыбнется и не назовет его папой.