Агония Хана

Он поднимет на ноги всех своих людей, все свои связи, бросит все свои сбережения и достанет суку из-под земли, и, если это Сансар – Хан лично придет к нему домой и выпустит ему кишки.

Но сейчас он слишком оглушен, слишком обездвижен горем и не может даже вздох сделать, чтобы не ощутить эту адскую боль во всем теле. И его руки не перестают гладить надгробие.

– Эрдэнээээ…Эрдэнэээээ! Девочка мояяя! Маленькая!

Вцепился в плиту, чтобы сдвинуть, и не смог, рухнул на нее, сотрясаясь, содрогаясь от спазмов во всем теле. Его просто ослепило, оглушило настолько, что он не мог подняться. Пока вдруг не ощутил, как волос коснулась чья-то рука. Хотел стряхнуть ее и не смог, потому что нежные пальчики погладили его волосы на затылке, погладили спину, и он услышал тихий голос…как эхо, как будто прошлое воскресло у него за спиной.

– Тамерлан…

И он безумно, он адски захотел, чтобы этот призрак обманул его, чтобы этот призрак утолил его боль, унял его страдания. Обернулся и сгреб ее обеими руками, уткнулся лицом в нежную шею и всей грудью втянул такой знакомый, такой волнующий запах, не давая себе думать о том…почему она пахнет точно так же. Не давая себе сомневаться. Спрятал лицо у нее на груди и зарыдал, сжимая ее все сильнее, обхватывая ее голову обеими руками, зарываясь в длинные волосы. Ему нужны были ее руки, ее голос, ее запах. Ему нужно было ощутить ЕЕ рядом. Пусть так обманчиво, пусть так…так не по-настоящему.

– Тшшш…тихо, любимый, тихо. Идем…

Сотрясаясь от рыданий, поднял голову и посмотрел в глаза…чтобы позволить себе захлебнуться болезненной тягой утонуть в них. Ее горячие губы целуют его лицо, целуют его глаза, прижимаются к мокрым скулам. И он…он не может противиться этой ласке, он все сильнее сдавливает женщину в своих объятиях. Она не дает ему окончательно сойти с ума.

Глава 11"

"Ему нужны были ее губы, нужны были эти мягкие, тонкие руки, которые влекли его к себе, которые оплетали его шею и сладко впивались в волосы на затылке, пока он жадно, с безумными стонами целовал ее губы, трепал их, втягивал в себя и безжалостно прикусывал зубами. И Хан не знает, почему ее ресницы мокрые и соленые. Почему эти губы покрыты каплями соли. Или это его губы потрескались до крови, и он чувствует собственную кровь от голода по ней.

И дикое удовольствие бьет в голову сильнее любого алкоголя, он сломан от горя и пьян от любимого запаха. Она нужна ему именно сейчас, и он жадно лижет ее мокрые щеки. И это ощущение, что она его, что она здесь рядом с ним, чтобы быть его. Он не чувствовал этого уже так долго, с того момента как потерял… с того момента как навсегда потерял самого себя.