Агент силовой разведки

Такие люди, как бывший министр внутренних дел, были способны на «поступок»: опустошить свой бюджет, но цели добиться, тем более что мотив – месть. Сговорившись, Лугано и Болотин были способны порвать врага пополам. Мартьянов и не подозревал, настолько был близок к истине. Если бы он мог увидеть своеобразный, наглядный договор между сторонами, который не был подписан, а порван пополам...

Вадим долго не мог понять, что же еще встревожило его, и наконец сообразил. Лугано прилетел в Тунис по меньшей мере на два дня раньше. Ведь в телефонном разговоре с Габриэлой он назвал дату прилета: 12 августа. Или он что-то напутал?

Габриэла, выслушав его, покачала головой:

– Я точно помню, что он сказал. На уши я пока что не жалуюсь.

– На уши с бриллиантовыми сережками, – дополнил Вадим.

Было ровно семь, когда Анри позвонил своей помощнице. Он говорил, оглядывая себя в зеркале.

– Я вынужден уехать, Николь.

– С какой стати? Нет, ты не едешь со мной.

– Тогда почему ты звонишь мне ни свет ни заря?

– Ладно, извини. Ты головой отвечаешь за музей, поняла?

– Одна голова – хорошо. Жаль, у меня нет второй. – Несмотря на ранний час, в голосе Николь просквозила ирония. – Да, я все поняла.

В трубке раздался глухой стук, и Анри представил, как единственная голова его помощницы упала на подушку.

Он о многом пожалел в эти долгие часы. Почему он отдал предпочтение административной работе, а запасники буквально обходил стороной? Анри был в трех или четырех, уже не помнил – а это, на его взгляд, означало, что он побывал во всех. Он контактировал с турагентствами, вел переговоры с реставраторами; ремонт дворца, пусть даже косметический, – это тоже входило в его обязанности. Это он придумал живые сцены с манекенами, и эта его идея очень понравилась его матери. Он купался в живом море общения, и эта среда действительно была его жизнью.

Он не мог не вспомнить и «страшного человека». Мишель Жобер появился в его жизни шесть лет тому назад. И вот по прошествии этого времени Анри ощутил приступ дежавю. Нет, Жобер не тряс списком, он назвал достоинства десяти или двенадцати предметов из коллекции, цену, по которой они ушли, но самое главное – он почти со стопроцентной точностью назвал еще десяток предметов: «Не их ли вы собираетесь продать в ближайшее время?» И только что не хватил кулаком по столу: «Хватит разбазаривать мою коллекцию! С такими темпами продаж и аппетитом, как у вас, от нее скоро ничего не останется. Вы не знаете истинную цену коллекционных предметов. С этой минуты цену буду назначать я».

Мишель Жобер рассказал трогательную историю происхождения коллекции. Еще его отец вывез ее в 1942 году из Кебили, городка, в который ссылали деятелей национально-освободительного движения Туниса.