Афганский рубеж 3

Её главная особенность — вместо пушки ГШ-2–30 на правом борту в носовой части подвижная установка с другой пушкой — ГШ-23.

Служба в Торске интересная. Коллектив отличный, но есть ощущение, что я рано уехал из Афганистана. Моя бывшая эскадрилья смогла замениться только в 1981 году, так что я вполне мог ещё дослужить с однополчанами. Но уж очень настойчиво меня сватали в Центр Армейской авиации.

Это ж как награда за особые достижения!

За три года в Афганистане много чего поменялось. Уже и Масуда взяли в плен. Большую часть контингента вывели. Тем не менее есть ещё «игроки» на афганском игровом поле, кто не хочет сдаваться.

«Зелёные» стали лучше воевать, а подготовку их лётчиков по-прежнему проводят в Советском Союзе.

Ручку управления отклонил влево, выводя вертолёт из разворота. Снизил скорость, чтобы было проще разглядеть город. Посматриваю вправо на старинные монастыри и церкви, а также плавные изгибы реки Тверцы.

— Командир, вы как всегда притормаживаете в этом районе? — спросил меня лётчик-оператор Пётр.

— Да. Наглядеться не могу.

— Мне это место тоже нравится. Умиротворённое оно.

Петруха всё правильно понял. Подлетев чуть ближе к реке, взору открылся вид на старинную усадьбу на берегу Тверцы. Удивительно, как сохранился прекрасный сад за обветшалым домом.

Даже с высоты видны могучие деревья и кусты сирени. У самого берега деревянный помост на воде и беседка. Приятно видеть, что плескающиеся мальчишки радостно машут нам. А какой-то из рыбаков и вовсе встал и отдал воинское приветствие.

— Ну вот, а мы ему рыбу распугали, — сказал я, покачиваясь с крыла на крыло, отдавая ответное приветствие.

Подлетаем к аэродрому. Наблюдаю, как ещё несколько вертолётов Ми-24, собираясь в пары, следуют в сторону полигона. Над одной из площадок висит огромный Ми-26, отрабатывая своё задание. А на короткую полосу уже выруливает пара новых Ми-28.

— Евич опять здесь? — спросил меня Петруха.

С Андреем Вячеславовичем мы пересекались в Афганистане. Сейчас он на нашей базе проводит завершающий этап испытаний Ми-28. Заодно и даёт допуск на полёты командному составу."

"— Жаль, что модификацию УБ только в двух экземплярах собрали, — сказал Пётр, когда мы разошлись с парой Ми-28.

— Ещё не вечер.

— А вы будете на него переучиваться? — спросил у меня оператор.

Ну не скажешь ведь Петрухе, что на этом вертолёте в прошлой жизни я пролетал несколько лет.

— Все мы будем на него переучиваться.

На канале внутренней связи появился и бортовой техник Алексей.

— Параметры в норме. Расход топлива расчётный, — сонным голосом произнёс он.

Однозначно Лёха уснул в грузовой кабине, пока мы летали.

— Леденец, 330й, на третьем развороте. Заход с посадкой, — доложил я.

— Выполняйте.

Плавно выходим на посадочный курс. Полоса перед нами.