Адвокат. Судья. Вор

Новая работа дарила Андрею ни с чем не сравнимое ощущение личной свободы, недаром ведь говорят, что журналистика – это прежде всего образ жизни, а уж потом только ремесло…

Его отказы не обидели старых приятелей, они с уважением отнеслись к выбору Обнорского, хотя и не совсем понимали его… Андрей постепенно приобрел довольно много знакомств в бандитской среде, он никогда не скрывал того, что работает журналистом, и отношения с теми, кто «отдербанивал от барыг долю малую», строил по простому принципу: у вас своя дорога, у меня – своя, я не мент, стучать на вас не собираюсь, но я газетчик и пишу как раз о той сфере, в которой вы работаете, поэтому что можете – расскажите, о чем не хотите говорить – не надо… Кстати, рассказывали Обнорскому много, правда, рассказы эти касались в основном общих понятий жизни питерских бандитов, детали конкретных преступлений ему, конечно, не раскрывали. Более того, Андрей заметил, что у очень многих представителей городской братвы есть желание высказаться, выговориться, быть понятыми, в конце концов… Конечно, эти свои контакты Обнорский старался не афишировать, что, кстати, совпадало с желанием его собеседников…

Постепенно Андрей «погрузился в тему», и его газетные материалы становились все более содержательными, и в этом немаловажную роль играло то обстоятельство, что он как бы имел возможность сравнивать подходы к одним и тем же проблемам с двух противоположных сторон… Да и в редакции мало-помалу к Обнорскому привыкли, перестали сторониться, и оказалось, что среди журналистов очень много толковых ребят, у которых было чему поучиться. Правда, Андрей все равно относился к большинству своих новых коллег как к детям малым – виной тому был его не очень веселый жизненный опыт. У Обнорского было просто другое видение жизни.

В личной жизни Андрея ничего особо значительного не происходило, с Виолеттой вскоре после возвращения он оформил официальный развод. Церемония расторжения брака не вызвала у Обнорского никаких переживаний, в душе все давно отболело и перегорело, поэтому он даже удивился, когда бывшая жена (сама, кстати, настаивавшая на разводе) после проставления официальных печатей в их паспортах вдруг всплакнула… Пойми этих женщин…

Новые серьезные романы как-то не возникали. Нет, он, конечно, не был монахом, да и журналистская среда была довольно раскрепощенной в сексуальных вопросах, к тому же Обнорский, как человек новый и немного загадочный, явно обращал на себя внимание коллег противоположного пола… Но все постельные знакомства не переходили в более серьезную стадию, и в основном из-за стойкого сопротивления этому самого Андрея.