Адвокат вольного города 4 (СИ)

— Вы есть готовы? — спросил непонятно откуда взявшийся Ганс. В руках у него был акт приёма-передачи, подписанный с его стороны, но пока что не подписанный мной.

Я вопросительно посмотрел на Василия Ивановича, тот обменялся несколькими фразами с рабочими и утвердительно кивнул.

— Да, мы готовы, герр Крюгер.

— Прошу подписать. Эй, Малышкин? Открывай ворота!

— Свободу паровозам! — дурашливо крикнул какой-то рабочий из толпы, а потом оперативно спрятался от гневного взгляда Ганса, который и так воспринимал этот митинг по проводам техники, как нарушение трудовой дисциплины и локальный бардак вместо порядка и работы.

Мы все сидели в кабине, последним в неё забрался я. Если подумать, я впервые еду в голове состава, в кабине машиниста. Мне захотелось высунуться и толкнуть короткую речь в стиле Владимира Ильича, но я сдержался. Революция нам тут не нужна.

Вместо этого я сдержанно кивнул Гансу, повторяя его холодные и рациональные манеры.

Паровоз, который не тащил за собой вагоны, то есть, если можно так выразиться, налегке, тронулся, как бодрый жеребец, проснувшийся ото сна. И постепенно набирая ход, покинул распахнутые ворота промышленного предприятия, где простоял последние месяцы неподвижным истуканом.

— Вы, верно, не согласовали с диспетчерской службой нашу поездочку? — предвкушающе ухмыльнулся Василий Иванович.

— По уму мы должны стать перед стрелкой на общий путь Д-212 и подать письменную заявку, её согласуют, потом только ехать, после соблюдения всех процедур.

— Василий Иванович, по тону слышу, что Вы уже решили за ста… за молодого дурака его проблему? Ну, не ругайте меня. Я же впервые сижу тут, в кабине, — покосился на многочисленные круговые датчики, многие из которых подрагивали и что-то там показывали, на рычаги и предостерегающие надписи.

Инженер удовлетворённо ухмыльнулся и потянулся к рации, которая была встроена в боковую панель кабины.

— Центральная Кустовая, центральная Кустовая!

— Центральная на связи, кто это? — из рации отозвался недовольный женский голос.

— Центральная, это Ремонтный-Один.

— Ну и чего вам надо? Иваныч, ты?

— Я! Маринка, мы тут тягач перегоняем, по двести двенадцатому.

— С какой точки? Номер заявки?

— Ну, Марин, ну какая заявка?

— Ну что? Ну Мартиросян с утра велел, давай-давай, бегом. Ты же его знаешь. Ну, какая заявка? Перегоним, ремонт проведём. Ты посмотри, по двести двенадцатому никто не едет?

— Погоди, уже смотрю. Ты прямо сейчас по нему топчешь?

— Нет, пока из промки выезжаю на малой.

— Точки четырнадцать ноль семь.

— Поняла. Хорошо. Не разгоняйся… Смотри. Там через минут двадцать будет состав извести с пятого. А потом всё, до вечера никого. Только это… С тебя за эти все дела бутылка шампанского.

— Не маринкай мне тут! Сами с Мартиросяном разбирайтесь.