Госпожа страсти, или В аду развод не принят

– Ну, ты сказала!

– Ага, рассердился! – Марина тормошила его, как расшалившийся ребенок осерчавшего отца, пыталась заглянуть в глаза, но он отворачивался, тоже включаясь в ее игру. – Жень, ну, Женька! Посмотри на меня!

– Скажи, что ты меня любишь…

– Люблю.

– Не так.

– Я люблю тебя, Женечка, люблю, родной мой. – Она стала целовать его куда придется – в лоб, в губы, в глаза, и он улыбнулся, отвечая на поцелуи:

– Не здесь, ладно? Я хочу дома все сделать, чтоб как люди, чтоб не наспех…

– О, дорогой, как захочешь…

Колька слово сдержал и ночевать уехал к Ветке, уж неизвестно, обрадовалась ли ведьма этому факту, но Марина с Женькой остались одни в доме, использовав свое одиночество во вполне понятных целях.

– Сегодня я буду делать все, что ты скажешь, моя киска. – Женька помог ей снять сапоги и пальто, провел в гостиную. – Ну, придумывай, я сейчас вернусь…

И она придумала. Быть в постели главной Марина никогда не любила, уж такой характер, зато подчиняться умела так, что у мужиков сводило одно место от предвкушения власти над ней. Но сегодня ей захотелось какого-нибудь антуража, и Коваль вдруг вспомнила про подаренное Егором кимоно, которое так и лежало в коробке в гардеробной. Проскользнув мимо кухни, где что-то мутил Женька, она достала кимоно и кое-как надела его, что оказалось весьма непросто, так как пришлось намотать на себя несколько слоев материи. Справившись с непокорным одеянием, Марина взялась за макияж, за полчаса превратившись в настоящую японку. Парик, купленный именно для кимоно, замечательно имитировал высокую сложную прическу, увенчанную двумя длинными шпильками из слоновой кости. Когда Хохол вошел в гостиную с подносом в руках, а она обернулась на его шаги, он чуть не рухнул от неожиданности:

– …твою мать! Ты что же со мной творишь, сучка! Чуть ноги не отнялись…

– Главное, чтобы другое не отнялось, – улыбнулась Коваль, вставая из кресла и приближаясь к нему. – Тебе нравится?

– Очень… – восхищенно сказал Женька, разглядывая ее. – Обалденно красиво, киска…

– И мне нравится. Возьми меня на руки.

Женька опустил поднос на стол и осторожно, словно боясь уронить, поднял Марину и прижал к себе. Она обхватила его шею руками, положила на плечо голову и прошептала:

– Теперь ты понимаешь, что нет никого, кроме тебя? Только ты и я, больше никого…

– Киска, ты удивительная… я не верю, что все это происходит со мной, неужели это ты у меня на руках, ты? – Хохол напоминал влюбленного подростка, которому любимая девочка позволила коснуться себя впервые.

– Жень, пойдем в спальню…

– Да, киска…

Он принес ее наверх, опустил на кровать, но Марина встала. Велев ему ложиться, опустилась на колени и стала раздевать его.