Казачий адмирал

Наши атаманы выдвинули ультиматум: трое суток на сбор пленных казаков и десяти тысяч золотых выкупа за измирского бейлербея. Оба атамана теперь расположились на баштардах, каждый на своей. Поврежденный и подтекающий галеас им больше не нравился. Добычи на захваченных галерах взяли мало. Большую ее часть составляли оружие, доспехи, боеприпасы и провиант. Ручницы сразу раздали казакам, которые не имели огнестрельное оружие. В основном это были джуры, которые в ближайшее время должны стать полноправными членами товарищества. У настоящего казака и ручница должна быть настоящая, а не такой огрызок, поэтому никто не хотел брать мушкетон, хотя в Западной Европе еще в прошлую мою эпоху их часто использовали кавалеристы вместо пистолета. Его вешали справа на перевязи, надетой через левое плечо. Так он не мешал управлять лошадью. Приблизившись к врагу, его с одной, но чаще с двух рук, разряжали, не шибко прицеливаясь. Разлет картечи на небольшом расстоянии гарантировал попадание в цель. Я решил, что мне он не помешает. Буду ходить с мушкетоном на уток. Из винтовки стрелять пулями или дробью по уткам несерьезно, а мушкет или аркебузу таскать тяжело.

Обмен пленными произвели на день раньше, а выкуп получили на два дня позже. Не помогла даже угроза повесить измирского бейлербея. Видимо, у турецких чиновников, действительно, не было под рукой столько денег, ждали, когда привезут из Каффы. Керченский пролив временно перестал быть золотой жилой для того, кто его контролирует. Торговые суда здесь появляются редко. И дело даже не в том, что мы перекрыли пролив. Донские казаки говорят, что за навигацию в Синее море заходит от силы десятка два купеческих судов. В основном его бороздят небольшие рыболовецкие. Деньги за бейлербея сразу поделили на две половины, которые разместили на разных баштардах. Остальная добыча стоит намного дороже, но над ней так не тряслись. Наверное, потому, что деньги меньше места занимают и универсальны, в отличие от многих товаров, на которые не везде найдешь покупателя.

На следующее утро провели раду на галеасе. Он самый большой и вроде бы общий. На повестке был всего одни вопрос — возвращаться домой или ограбить какой-нибудь приморский городок? Во втором случае пришлось бы распрощаться с тартаной, поэтому я был за возвращение. Мнения казаков, как донских, так и запорожских, разделились почти поровну, с небольшим перевесом в сторону дальнейшего продолжения кампании.

— Главное — не захватить добычу, а дотащить домой, — начал я свое выступление. — Взяли мы много. Теперь у нас судов больше, чем экипажей. Если захватим еще немного, обрадуемся не сильно, а вот если потерям всё, будет очень обидно. Жадность губит казаков! — закончил я переработанной поговоркой советских зеков.