Казачий адмирал

Мальчишка, в обязанность которого в рабстве было подносить глиняный сосуд желающему справить нужду, замер в ступоре возле раненого, прижав к груди двумя руками эту служебную емкость, запашок из которого наверняка был сногсшибательный.

Трудились гребцы не долго. После четвертого гребка я приказал втянуть весла и приготовиться к бою. Галеас продолжал идти по инерции вперед, навстречу баштарде, на которой тоже начали убирать весла. Видать, тоже готовятся к абордажу. На ней треххвостый бунчук бейлербея. Я бы решил, что Каффиского эйялета, но на второй баштарде и одной из кадирг были такие же бунчуки. То есть, мы нарвались на флот трех чиновников второго ранга. Это хорошо: где три командира, там ни одного.

На атакуемой нами баштарде командиром был рослый турок в золоченом шлеме, напоминающем испанский морион, и покрытой красным лаком и позолотой кирасе. Он зачем-то приперся на бак своего судна. Наверное, чтобы возглавить атаку янычар, выстроившихся по бокам и позади него и вытеснивших с бака канониров. Я снял бейлербея первым же выстрелом. Винтовка была заряжена «бронебойной» пулей, которая с дистанции метров сто легко пробила кирасу. Сперва я подумал, что не пробила или не попала, потому что бейлербей продолжал стоять, как ни в чем ни бывало, и только когда я по-новой зарядил винтовку и собрался выстрелить в него еще раз, турецкий командир рухнул вперед, на бронзовую пушку калибра не менее пятидесяти фунтов. У турок неискоренимая гигантомания. Даже женщины у них ценятся не за красоту, а за избыточный вес. Красавицей считается та, у которой в пупок помешается все розовое масло из стеклянного сосуда специальной формы, используемой только для этого парфюма, и емкостью грамм сто. Вторую пулю я послал, судя по наличию наспинной части кирасы, в спину удирающему офицеру. Его падение-нырок с бака в трюм подогнало остальных турок, собиравшихся было вместе с бейлербеем показать чудеса отваги. В спину им полетело еще несколько пуль из ручниц самого разного калибра, сразив почти половину героев. Остальные перебежали по куршее на корму.

Галеас выше баштарды примерно на полметра. Когда суда прижались бортами, казаки легко перепрыгнули на приз. Их встретил залп с кормы баштарды. Два казака рухнули, как подкошенные, а один словно бы споткнулся и упал ниц, но потом перевернулся на спину и прижал к правому бедру обе руки. Между пальцами проступила кровь, темная, словно насыщенная пороховой гарью. Остальные побежали по куршее к ахтеркастлю.

Я остался на галеасе, потому что сражение еще не завершилось, к нашему правому борту приближалась кадирга.