Казачий адмирал

Иногда, как обычно делаю во время швартовок, подношу ко рту не плотно сжатый кулак и, даже в жаркую погоду, выдуваю в него теплый воздух, словно хочу согреть.

— Держи на правую баштарду, чтобы ее мачты были в створе, — не оборачиваясь, говорю я рулевому Петру Подкове.

— Держать на правую, — приученный мной, дублирует он команду.

Нос галеаса уходит вправо, проскакивает баштарду, потом влево и опять вправо, пока галеас не начинает сближаться с ней вплотную на встречном курсе, будто собирается протаранить. Возникает впечатление, что дистанция теперь сокращаться быстрее.

У командира баштарды не выдерживают нервы, он отдает приказ стрелять, хотя дистанция между судами кабельтовых семь. Облака черного дыма, вырвавшиеся из жерл пушек, и грохот выстрелов я фиксирую почти одновременно. Одно ядро, пущенное низко, отталкивается от почти ровной поверхности моря, бьет о правый носовой обвод выше ватерлинии и рикошетом летит дальше. При этом звук от удара такой, словно пробило несколько слоев досок. Еще одно ядро, как мне кажется, пролетает над галеасом, рядом со мной, я вроде бы слышу неповторимый, «шуршащий» звук полета. Через пару минут, подвернув в нашу сторону, стреляет вторая баштарда, а за ней, вразнобой, кадирги и кальятты. Чем дальше от середины строя, тем в более выгодном ракурсе для стреляющего галеас. Цель большая, промахнуться трудно. Несколько ядер попадает в борта галеаса. Одно сшибает трех гребцов с двух банок левого борта. Двое падают между банками, а третий с оторванной рукой вылетает в проход и начинает, истошно вопя, кататься по палубе, заливая ее ярко-красной кровью. Два весла замирают, задрав валики вверх. Сейчас за эти весла зацепятся другие — и галеас начнет поворачивать влево.

— Огонь! — кричу я канонирам, а гребцам: — Весла в воду! — а рулевому: — Право на борт, удерживать на этом курсе!

Дымящиеся фитили точно бы клюют пушки у задней их части, где отверстия, заполненные затравкой. Порох стал намного лучше, поэтому выстрела звучат быстрее, чем раньше. Облака черного дыма скрывают от меня баштарду. Куда попали ядра и попало ли хоть одно во вражеское судно — не вижу. Когда дым рассеивается, повреждений тоже не замечаю, что не говорит о том, что их нет. С опущенными в воду веслами галеас начинает быстро терять инерцию переднего хода. Нос галеаса пошел сперва влево, но Петро Подкова быстро вернул его на прежний курс.

— Вперед! — командую я гребцам."

"Они частично втянули внутрь галеаса одно весло, два гребца которого погибли, и наклонили его лопастью вверх, чтобы не мешало грести остальным, а на банку второго пересел один из уцелевших, заменив раненого, который все еще катался по палубе.