Ад

А теперь я так себя корю за это! Ведь год — это же очень много, и весь этот год я могла его любить. А я, дура, не воспользовалась такой возможностью. И потратила целый год на то, чтобы злиться на него и раздражаться. Простить себе не могу. Теперь я понимаю, какой он на самом деле чудесный, добрый, заботливый, и чувствую себя ужасно виноватой и за то, что разлюбила его, и за то, что теперь он так мучается со мной.

— Ты его разлюбила, когда появился молодой любовник? — шепотом спросила Тамара.

Родислав обернулся.

— Эй, девчонки, что за секреты вы там развели? Почему шепчетесь?"

"— Да мы о своем, о девичьем, — с деланой веселостью ответила Тамара и снова наклонилась к Любе.

— Ой, про Олега я уже давно забыла… — Люба усмехнулась. — Хотя ты права, тогда я тоже Родика разлюбила, но это было столько лет назад! Нет, я говорю о времени, когда мы заканчивали строительство дома. Вот тогда у меня началось отторжение, я тебе не рассказывала, потому что стеснялась. А когда я узнала, что больна, то начала его ненавидеть. Он мне казался таким сытым, таким довольным, и я была уверена, что он меня обязательно бросит из-за моей болезни. Я ведь даже хотела у тебя дожить, чтобы он мной не тяготился. Ну, ты все это помнишь… Теперь я его люблю так сильно, как, кажется, никогда не любила. И мне так жаль, что это не продлится долго…

Люба часто переводила дыхание, пораженные болезнью легкие вызывали одышку.

— Любаня, ты устала, давай договорим в другой раз.

— Нет, — Люба вцепилась в руку Тамары, — ты не понимаешь… Другого раза может не быть. Все может кончиться в любой момент, а я обязательно должна тебе сказать… Родик очень хороший. Он самый лучший на свете, теперь я это знаю точно. Ты не бросай его сразу, когда меня не станет, хорошо? Позаботься о нем хотя бы первое время. Он совсем не может быть один, он такой беспомощный… Пообещай мне, что ты его не бросишь, пока он не придет в себя.

— Обещаю. — Тамара погладила тонкую исхудавшую руку сестры, покрытую сухой кожей в мелких морщинках. — Но об этом рано думать, у тебя еще много времени.

— Мало, — упрямо возразила Люба. — У меня мало времени, я боюсь не успеть, поэтому я должна все сказать сейчас. Томочка, я знаю, какой ты можешь быть резкой и непримиримой, и я знаю, как ты меня любишь. Если вдруг Родик захочет жениться, не говори ему ничего плохого, ладно? Не надо всех этих слов о том, что он предает память обо мне и все такое. Пусть женится, если захочет, и пусть будет счастлив. Мне будет спокойнее, если я буду знать, что о нем кто-то заботится.

— Не думай об этом, Любаня, Родик тебя очень любит, и ему никто не нужен, кроме тебя. Ты сама видишь, как он к тебе относится, как заботится о тебе.

— Время покажет, — усмехнулась Люба.