Ад

 — Мелодия про одно, а певец поет совершенно про другое. И вообще, где у него голос?

— Тома, принеси, пожалуйста, блокнот, — попросила Люба тихонько.

— Зачем?

— Я хочу кое-что записать, пока не забыла.

Тамара принесла блокнот в твердой обложке и ручку, Люба пристроила блокнот на коленях и начала записывать. Тамара, скосив глаза, наблюдала за сестрой. Без очков для чтения она не могла разобрать слова, но точно понимала, что это не черновик завещания, слова были короткими и написаны в столбик, рядом с каждым словом — цифры. Концерт продолжался, Родислав с интересом следил за выступлениями участников конкурса и не замечал, что жена что-то пишет.

Тамара не выдержала.

— Любаня, что ты пишешь?

— Список, — коротко ответила Люба.

— Список чего?

— Покупок. Я попрошу тебя в ближайшие дни поехать и все это купить.

— Что — все это? — не поняла Тамара. — Ты можешь толком объяснить?

— Рубашки, носки, белье для Родика, бытовая химия, всякие припасы. Пусть у него останется после моей смерти запас хотя бы на какое-то время, пока не найдется тот, кто будет о нем заботиться. Может быть, он наймет помощницу по хозяйству, он же всегда хотел.

— Господи, Любаня, ну о чем ты думаешь?! — громко прошептала Тамара. — Зачем тебе такие мысли? Гони их, они негативные.

— Они позитивные, — улыбнулась Люба. — Я хочу позаботиться о Родике. Он ведь даже не знает, какие у него размеры, он сам не сможет себе ни ботинки купить, ни трусы, я всегда сама этим занималась. Ходила вместе с ним в магазины и разговаривала с продавцами, а он только примерял то, что они приносили. И я не хочу, чтобы после моего ухода он совсем растерялся. Я пишу отдельные списки для него и для того, кто потом будет его обслуживать. Мне надо записать, какие продукты следует покупать и в каких магазинах, что и как нужно ему готовить, какой бытовой химией пользоваться. Но это на будущее. А завтра ты, пожалуйста, поезжай с этими списками и все-все-все купи, чтобы ему хватило на какое-то время.

Тамара сходила за очками и просмотрела исписанные неуверенным, изменившимся Любиным почерком страницы. Ей стало так больно и так горько, что захотелось завыть. Она оглянулась на Родислава, но тот сидел к ним спиной и не отрывался от экрана.

— Родик, сделай, пожалуйста, чуть погромче, — попросила Люба.

Родислав нажал кнопку на пульте, прибавил громкость, и теперь тихий разговор сестер был совсем не слышен. Тамара поняла, что Люба хочет скрыть от мужа и свои списки, и свои черные мысли.

Люба сделала Тамаре знак наклониться поближе.

— Знаешь, Тома, у меня был такой период, когда я Родика разлюбила, а потом даже начала его ненавидеть, — прошептала она. — Это было не очень долго, примерно год.