Ад

— …Зырянов отправил мяч в штрафную, Анюков продлил передачу дальше в центр, на Павлюченко… Го-о-ол! — доносился из динамика голос комментатора.

— Го-о-ол!!! — дружно закричали Родислав и Андрей."

"И в распахнутые настежь окна влились крики из окрестных домов. Футбол смотрел весь их поселок. Люба, зараженная энтузиазмом мужчин, тоже негромко прокричала «Го-ол!» и вскинула вверх иссохшую руку. Родислав подскочил к ней и поцеловал.

— Любаша, мы забили!

В конце матча, когда российская сборная разгромила шведов со счетом 2:0, Родислав выглядел таким счастливым, он так громко и возбужденно обсуждал итоги матча с Бегорским, что Люба на какое-то мгновение забыла о своей болезни и почувствовала себя так, как в молодости, когда была легкость, радость и уверенность в том, что все обязательно будет хорошо, потому что по-другому быть просто не может.

— Какой же молодец Акинфеев, — восхищался Бегорский. — Ибрагимовича упустили в штрафной зоне, он головой пробил прямо в нашего вратаря, но мы удержались.

— А Зырянов что, не молодец? — подхватил Родислав. — А Павлюченко как бил головой? Это же песня!

Через три дня, 21 июня, нашей сборной предстояло встречаться в четвертьфинале с голландцами. С самого утра Родислав был в приподнятом настроении и во время завтрака говорил только о футболе, объясняя Тамаре, как трудно будет нашим игрокам в Базеле, потому что голландских болельщиков на трибунах ожидается раз в десять больше, чем российских. А ведь поддержка своих — это так важно, не зря же болельщиков называют двенадцатым игроком. Он даже пытался обсуждать с Тамарой решение тренера сборной Гуса Хиддинка о том, что Иван Саенко заменит в стартовом составе Билялетдинова, но если по вопросам болельщиков на трибунах Тамара еще могла что-то сказать, то по поводу замены никакого мнения не имела.

— Родька, — прямо сказала она, — не морочь мне голову, я в вашем футболе ни черта не смыслю.

Люба в дискуссии участия не принимала — рано утром приехала медсестра ставить капельницу. С капельницей Люба предпочитала лежать в спальне, чтобы не мозолить глаза мужу лишним напоминанием о своей болезни.

Вечером, как обычно, устроились перед телевизором: Родислав на большом диване, Люба — на своем, поменьше, и рядом с ней Тамара в кресле. Люба смотрела не на экран, а на профиль мужа, теперь она могла предаваться этому занятию часами. Она смотрела и вспоминала всю свою жизнь, которая, за исключением первых одиннадцати лет, была связана с ним, с Родиком.