А теперь держи меня

Парень в сознании, но не двигается. Дышит прерывисто, хрипло. Старается не провалиться в темноту.

— Егор, — улыбаюсь я, кладя руку ему на щёку.

Парень накрывает её своей ладонью и на секунду прикрывает глаза, пока не замечает приближающуюся Машу и Андрея, волочащего за собой Антона, будто мешок с картошкой. Он небрежно бросает парня рядом, заставляя громко застонать, и в этот момент я вижу в глазах Егора неудержимую ярость и отчаяние. Штормов же не смог победить его в честном бою. Они оба сломлены, уничтожены, разбиты.

Именно я протягиваю Егору пистолет — парень медлит, задумчиво смотря мне в глаза, но оружие принимает. Я выпрямляюсь и отступаю на несколько шагов назад. Хочется отвернуться, но я не могу. Не должна. Только не сейчас.

Антон и Егор смотрят друг на друга. Первый кашляет кровью, криво усмехается, пытаясь приподняться на локтях и, если понадобиться, защищаться, но у него не хватит на это сил. Что-то пытается сказать, но замолкает, сплёвывая кровь.

Штормов направляет на него пистолет. Я жду, что он скажет что-нибудь пафосное, как это бывает в фильмах, мол, мы победили, ты не смогу нас сломить, ты проиграл в свою же игру в которой читерил, но парень молчит. А потом стреляет, и мозги Антона разлетаются по стоящим чуть позади коробкам. Я не успеваю даже вскрикнуть или охнуть, как тело племянника Арчи безвольно размякает, а Егор отворачивается, кладя пистолет себе на грудь.

Всё. Это конец. Вот теперь точно.

И нам лишь остается сесть в грузовики и уехать, надеясь что ярость Арчибальда не станет разрушительной и невообразимо жестокой.

Напряжённая тишина сдавливает голову неистовыми тисками. Нервно постукивая пальцами по обивке сидения, я кусаю губы, не в силах усидеть на месте. Кирилл за рулём, справа от него Макс. Смотря на них со спины, я еле сдерживаюсь, чтобы не скулить от бесконечных противоречивых эмоций.

Мой начальник недавно убил Полину, которая в свою очередь оказалась наёмницей. Убийцей, перерезавшей горло Кристине. Но ведь, получается, у Кирилла тоже руки запачканы в крови. Парень даже не сомневался, когда спускал курок. Его руки не дрожали, приставляя к моему горлу холодное лезвие ножа.

И я сомневаюсь, что Полина — его единственная жертва.

А что на счёт Максима? Кто он на самом деле? Действительно ли просто боксёр с травмой?

— Может, объясните уже, что происходит? — не выдерживаю я, когда молчать становится невыносимо.

Максим оборачивается, и я замираю под его пристальным взглядом.

— Что тут непонятного? — спокойно отвечает он. — Мы на твоей стороне, это главное. Остальное не важно.

— Для меня ещё как важно! — повышаю голос.