А потом я проснусь

Настолько не замороченную на всем том, что в современном обществе подается как нечто очень важное.

— Я заказал салаты и второе на свой вкус. Попросил то, что быстрее приготовится.

— А ты почему не танцуешь? — Проигнорировав сказанное, она подбегает ко мне и настойчиво тянет за запястье. — Пошли. А то получается, у меня у одной вечеринка.

Оставив полупустую бутылку на столе, я позволяю вытащить себя в центр комнаты, но ожидаемо не шевелюсь. Нет в мире силы, способной заставить меня танцевать.

— Ээ-й, ну ты чего, кайфоломщик? — укоризненно ворчит Ярослава, осознав, что ее попытки меня раскачать ни к чему не приведут. — Подвигайся хоть чуть-чуть.

— Я не танцую. Это железобетонная аксиома.

— Фу какой ты. Блин, жарко так стало… — Она слегка оттягивает декольте своего платья и дует, заставляя меня машинально в него заглянуть. Ее теплое дыхание доносит запах ее кожи без малейшей примеси туалетной воды. Сладковато теплый, весенний. — Пойду балкон открою.

Я смотрю, как она уходит в противоположный конец комнаты, как тянет на себя балконную дверь, чтобы быстро за ней исчезнуть, и иду следом. Каждая секунда по-прежнему ощущается живой и объемной. Так будто внезапно проснулись дремавшие вкусовые рецепторы, и я вновь могу предельно остро ощущать вкус еды.

Ярослава стоит, прислонившись к перилам, а вечерний ветер треплет ее волосы. В этот момент мне становится жаль, что телефон остался где-то в комнате, и я не могу ее сфотографировать. Хорошая получилась бы картинка.

— Решила подышать? — спрашиваю я очевидное.

— Ага. — Она не поворачивает головы, будто ждала, что я за ней выйду. — Красиво тут так, как в раю.

— Ну про рай ты немного преувеличила…

— Ничего я не преувеличила, — перебивает она. — Я сейчас такая счастливая — ты и представить себе не можешь. Это один из лучших моментов моей жизни.

Один из лучших моментов жизни? В отеле Питера? Да ты еще так многого не видела. Какие в мире места есть, какие города…

Я подхожу ближе и, остановившись прямо за ней, опускаю ладони на перила. Ярослава продолжает стоять,как стояла, разве что плечи немного напрягаются.

— Хочу задать тебе вопрос.

— Задавай, — непривычно тихо отвечает она.

— Ты Сойке ничего не сказала, когда он вел себя, как полный урод, а мне за одно случайное касание сумкой так много выслушать пришлось. Почему?

Ярослава вздыхает.

— Если скажу, ты можешь не то подумать.

— Скажи. Обещаю подумать то самое.

Она тихо смеется, и я тоже. Ее волосы, растрепанные ветром, касаются моего лица.

— Я еще до того, как ты меня сумкой огрел, в фитнесе как-то коктейль тебе делала. Старалась и была очень вежливой, а ты даже взгляда от телефона не оторвал. Меня это очень обидело.

Во второй раз за вечер она меня удивляет.