А может, я умею?

Беременность протекала нормально. Гоша за каждый день, что приближал финал беременности, не уставал благодарить кого надо. И за то, что его подозрения и страхи не оправдывались — тоже. Алиса пошла в школу и как-то резко повзрослела — если, конечно, такое можно сказать о семилетней девчушке. По крайней мере, почти перестала прибегать к ним в постель, самостоятельно делала уроки, отказываясь от помощи со словами: «Я сама! Я большая!». Только зайцы по-прежнему полным составом сидели в изголовье ее кровати.

А вечерами Алиса неизменно гладила мамин животик. В один из вечеров в детскую ладошку толкнулся непонятно какой частью другой ребенок. Визгу-то было, визгу. С того момента общение сестренки и, как выяснилось, брата, происходило на регулярной основе. Алиса даже шептала ему что-то — но оказывалась отвечать, что именно. Девочка и правда повзрослела. Ира с Гошей предполагали, что Алиса приучает брата к его имени. Алиса категорически настаивала, чтобы братика назвали Олаф. Ира с Гошей пока не спорили.

«Да хоть бы и Олаф», — думал Георгий вечерами. Лишь все прошло хорошо. Еще три месяца потерпеть. Вот уже два с половиной. Два… Главное, не чокнуться. Даже если сейчас что-то случится — ребенок выживет. Идиотские мысли. Не надо, пожалуйста. Не надо. Всего полтора месяца осталось. Пусть они пройдут спокойно. Пожалуйста.

Пожалуйста.

Спустя полтора месяца на свет появился Сергей Георгиевич Жидких. Он же Олаф, он же Бублик.

***Забирать Иришку с малышом они поехали вдвоем с Алисой. Люся с Гришей отнеслись с пониманием к этой просьбе — не устраивать из данного события громкий и шумный цирк, к тому же у них своих хлопот было выше крыше, Гришка теперь многодетный отец и счастливый обладатель дочери. Бабушка с дедушкой тоже терпеливо согласились ожидать их дома.

И вот они с Алисой едут вдвоем в роддом. Дочь несвойственно ей молчалива и преисполнена важности предстоящего события. Гоша в очередной раз читает себе нотацию. И делает выговор — себе же. За то, что не нашел за неделю времени приехать и посмотреть на малыша. Но не во времени же дело, на самом деле. Гоша исправно привозил в больницу все, что необходимо — еду, воду, средства гигиены, другие вещи. Но оставлял это все внизу и ни разу не поднялся на третий этаж, где лежали Иришка с малышом. Теперь Гоша боялся представить, что думала и чувствовала Ира по этому поводу. Хотя их общение было таким же, как и всегда. Только по телефону.

А он боялся, жутко боялся того, что если увидит своего сына вот сейчас — что-то произойдет. Что-то такое, что обделит Алису.

Он ненормальный, чокнутый, все, что угодно — но они должны встретится все вместе, все вчетвером. Ему нужно увидеть, как Ира теперь посмотрит на Алису. Как Алису посмотрит на брата. И тогда… тогда его сердце успокоится.