Anorex-a-Gogo (СИ)

Кто этот мальчик, стоящий после бесконечных часов однообразных гуляний по грёбаному пустому дому? Он выглядит как кто-то знакомый. Но он слишком истощённый. Слишком исхудалый. Слишком пустой. Он похож на выжившего. Выжившего не после ночи. После Освенцима. Холокоста. Домашнего насилия. Изнасилования. Кто этот ребёнок? Кто-то на самом деле должен сказать ему, что он гниёт.

– Ты, блять, гниёшь.

Это был мой голос? Дерьмо. Я этот ребёнок. Ты гниёшь, Фрэнки. Просто гниёшь, истощаешься и умираешь внутри.

Теперь я ребёнок, говорящий сам с собой. А кто вообще сказал, что я не был сумасшедшим?

Звонок в дверь. Нахмурившись, я иду открывать. Кто прерывает мои страдания? Пошёл на хуй, Таинственный Прерыватель Страданий. Я тебя ненавижу. Давай, проглоти нож. Давай, поймай пулю. Давай, наткнись на медведя гризли. Сделай что-нибудь. Просто оставь меня в покое.

Я открываю дверь.

Вы когда-нибудь размышляли о судьбе? Как когда вы абсолютно подавлены, в унынии, не можете ещё раз по частям собрать себя с пола, судьба стучит в вашу дверь? Или это шанс? Совпадение?

Это странно, потому что я никогда не верил в судьбу. Родственные души? Я не верю в эту теорию. Участь? Никогда бы второй раз и не взглянул на это. Оплата наперёд? Смотрите не переусердствуйте с такой благотворительностью.

Но судьба. Такое странное слово. Оно напоминает изображение звёзд. Вы стоите где-нибудь, где ничего не видно, но звёзды и ваша судьба и будущее разворачиваются перед вами."

"Когда я открываю дверь, судьба стоит на моём пороге. Мой мозг закипает от всех этих мыслей о том, сколько в доме мест, где я мог бы повеситься, и никто бы не стал волноваться; о парне, который думает, что я его персональный приятель для секса, и делает мою жизнь несчастной, что в конечном итоге приведёт к тому, что я стану мистером Айеро, раскачивающимся в кожаном кресле в каком-нибудь стерильном офисе и рассказывающем о своём брате, трахающим меня ночь за ночью. А потом судьба улыбается своей улыбкой с маленькими зубами, которые больше бы подошли маленькому ребёнку. И он улыбается своими глазами. И он роняет сумку, когда моё тело сталкивается с его.

Я даже не понимаю, что был тем, кто кинулся навстречу первым. Может быть, это облегчение заставило меня броситься к нему в объятия. Может быть от того, что я так чертовски скучал по нему. Может быть это из-за тех проклятых химических веществ, которые делают меня легкомысленным и парящим в небесах, и влекут к нему больше, чем к кому-либо.

Судьба, кажется, не возражает. Он ловит меня в свои объятия, чуть не спотыкаясь об крыльцо, и утыкается лицом в мою шею, глубоко вдыхая. Мгновение я думаю о том, что это странно, пока не ловлю себя на том, что бессознательно нюхаю его куртку, глубоко вдыхая запах дешёвого одеколона, пота и сигаретного дыма.